«Кстати, я специальный агент Хорн.»
«О, простите. Но на днях кто-то бросил женщину на растерзание львам...»
«Это метафора, детектив?»
«Хотелось бы. Мы пытаемся выяснить, кто. Любая помощь, которую вы можете нам оказать...»
«Я не могу вам помочь. Как я уже сказал, наше дело засекречено. К тому же, проверенные нами счета не имеют никакого отношения к смерти этой женщины.»
«Откуда вы это знаете?»
«Я уверен, что они не имеют к этому никакого отношения.»
«Тогда зачем вы их проверяли?»
«Детектив...»
«Пожалуйста, не выказывайте своё раздражение», — сказал Карелла.
Ему хотелось сказать: «Не надо говорить таким, блядь, раздражённым тоном, ладно, мистер специальный агент Хорн?»
«Я могу истребовать эти серийные номера через суд», — сказал он.
«Вам ни за что не дадут судебный ордер.»
«Почему это?»
«Детектив», — произнёс Хорн и помолчал. — «Забудьте об этом, ладно? Не лезьте в это.»
«Конечно», — ответил Карелла и повесил трубку.
Не лезть в это он совершенно не собирался.
Как оказалось, Клара Хоскинс была женой Джерома Хоскинса. По телефону Олли сказал ей, что расследует какое-то дело...
На самом деле он пробормотал слова «процесс идентификации» так, что их было невозможно разобрать, — это была ерундовая уловка, которая нисколько не утолила любопытство миссис Хоскинс.
«Вы расследуете что?» — спросила она.
«Рутинное дело», — ответил он. «Лучше обсудить это лично. Можно я к вам приеду, миссис Хоскинс?»
«Ну, ладно, пожалуй», — сказала она. «Но вам лучше иметь при себе удостоверение личности.»
Поездка до Калмс-Пойнт заняла у него полчаса от северной части города до моста и через него в район, который только недавно был спасён от урбанистического упадка. Хиллсайд Коммонс состоял из невысоких многоквартирных домов, в которых в шестидесятые и семидесятые годы жили сбежавшие хиппи, в начале восьмидесятых — иммигранты из Латинской Америки, в девяностые — корейцы, а теперь, в новом тысячелетии, — стремящиеся к успеху яппиLXXXVII , жаждущие увидеть далёкие башни на другом берегу реки Дикс. По мнению Олли, все эти бывшие иммигранты могли бы переехать прямо по соседству с Хиллсайд-Хайтс, где всё ещё были уличные банды, наркоторговцы, проститутки и все другие удобства, к которым они привыкли. Не то чтобы ему так уж нравились эти блядские яппи-мажоры, но если человек даже не в состоянии говорить на этом грёбаном языке, он не имеет никакого права жить в приличном районе.
Клара Хоскинс прекрасно говорила на этом языке.
Она не открыла дверь, пока Олли не показал ей своё удостоверение личности и золотой детективный значок, а затем она открыла два замка и сняла защитную цепочку, прежде чем впустить его. Олли предположил, что ей было около сорока лет, она была блондинкой, одетой в светло-серые брюки и обтягивающий красный свитер с маленькой булавкой в виде Санта-Клауса на левой груди. Ростом, по его предположению, около метра семидесяти пяти, она была хорошенькой женщиной, если не считать подозрительных голубых глаз и хмурого выражения лица. Она провела его в гостиную, где в углу комнаты ярко светилась рождественская ёлка. На самом деле, во всей квартире пахло зеленью. Не хватало только горящего полена в камине, но это был город, и разрешалось использовать только кеннельский угольLXXXVIII , да и тот было не достать.