Или, может быть, обоими...
Учитывая, что прошлое должно оставаться в прошлом...
Справедливость восторжествовала...
Глаз за глаз и всё такое...
Учитывая всё это...
Должна ли Анджела действительно думать о браке с этим мужчиной?
Но ещё хуже, чем её измена...
Как его мать могла так быстро забыть?
Вторым незваным гостем за столом сегодня был мужчина по имени Луиджи Фонтеро из Милана, Италия. Генри Лоуэлл сидел справа от Анжелы, а Луиджи Фонтеро сидел справа от Луизы Карелла — справа от матери Кареллы, да! Это был не тот «Луиджи»XCIV из старого телесериала, фруктовый торговец или кто он там был, человек, который говорил на ломаном английском, как иммигранты на рубеже веков, хотя действие сериала происходило в пятидесятых, как догадался Карелла, он видел только один повтор на канале «Ник-эт-Найт»XCV или на одном из ста девяноста девяти каналов, размножающихся как блохи на собаке.
Этот Луиджи был производителем мебели. Этот Луиджи изготавливал мебель по проектам некоторых из самых известных европейских дизайнеров. Этот Луиджи говорил на английском языке с едва заметным акцентом. Этот Луиджи носил костюмы, сшитые на заказ в Риме, и туфли, изготовленные вручную во Флоренции. Этот Луиджи держал мать за руку. Если бы это была греческая трагедия, Карелла отрезал бы этому Луиджи руку по локоть.
«Какая была погода, когда вы уезжали из Милана?» — любезно спросил Лоуэлл.
«В это время года в Милане всегда одно и то же», — ответил Фонтеро приветливо. — «Дождливо и холодно. Очень похоже на Париж.»
Два старых приятеля болтают о погоде.
Карелла хотел убить их обоих.
«Можем мы когда-нибудь поехать в Париж?» — спросила Эйприл у матери, одновременно показывая жесты.
Тедди ответила жестами: «Да, в следующие выходные, дорогая.»
«Правда?» — сказала Эйприл, широко раскрыв глаза.
Образ её матери, чёрные волосы и карие глаза. Говорила без умолку, постоянная болтушка — ну, в этом отношении она тоже была точно такая же, как её мать, за исключением того, что Тедди могла общаться только с помощью рук и глаз. Родившаяся глухой, она никогда не слышала человеческого голоса, никогда не слышала никаких звуков. Почти все за этим столом знали язык жестов, некоторые в совершенстве, другие в меньшей степени. За исключением посторонних, конечно. Они смотрели на руки Тедди, как будто она чертила в воздухе санскритXCVI .
Эйприл была с помадой. Ей ещё не было тринадцати, а она уже наносила помаду. Тедди заверила Кареллу, что всё в порядке. Карелла не хотел думать, что его дочь взрослеет. Он не хотел думать, что его сестра выйдет замуж за человека, который отпустил убийцу их отца. Он не хотел думать, что его мать так скоро после смерти отца завела роман с каким-то итальянским жиголо. Год назад, в Рождество, она разрыдалась, когда только упомянули имя его отца. А теперь она открыто держалась за руку с мужчиной, который чертовски напоминал молодого Марчелло МастроянниXCVII .