«Короче говоря», — сказала его мать, Луиза, — «я сидела там с Кэти за кофе, когда подъехало такси и из него вышел Луиджи...»
«Это было в октябре», — сказал Луиджи.
«Он был одет в серое пальто с чёрным меховым воротником...»
Как русский дипломат, — подумал Карелла.
«Без шляпы», — сказала Луиза.
Карелла заметил, что у Луиджи были густые чёрные волосы.
«Он подошёл к дому и позвонил в дверь», — сказала Луиза. — «Кэти, конечно, ждала его, но не так скоро. Он представился...»
«Я вскоре забыл, что пришёл поздороваться с подругой моего брата», — сказал Луиджи и снова сжал её руку, руку матери Кареллы, руку Луизы.
«Мы пошли ужинать, мы трое», — сказала Луиза.
«Я попросил Кэти присоединиться к нам из вежливости», — сказал Луиджи.
Ага, — подумал Карелла.
«И так мы познакомились», — сказала Луиза.
«Я вернулся уже в следующем месяце.»
«До Дня благодаренияC .»
«Мы разговариваем по телефону каждый день.»
«Мы знакомы с 15 октября», — сказала Луиза.
День рождения великих людейCI , — подумал Карелла, но не сказал этого вслух.
«Сегодня семьдесят один день», — сказал Луиджи.
Но кто считает? — подумал Карелла.
Его сестра посмотрела ему в глаза.
В них было что-то вроде предупреждения.
И ты, Брут?CII — подумал он.
Он также играл Цезаря. И переспал с ПорциейCIII после вечеринки в честь премьеры. За год и семь месяцев в колледже ему удалось затащить в постель только двух девушек, эдакий ЛотариоCIV . Как он вдруг стал сорокалетним? Ему пришло в голову, что с того дня, как он встретил Тедди, он ни разу не спал с другой женщиной. И не собирался этого делать. Он также никогда не испытывал ни малейшего желания к другой женщине. Он задался вопросом, со сколькими женщинами переспал синьор Марчелло, синьор КазановаCV , и не переспал ли он уже с матерью Кареллы. Луизой, с её стильной новой одеждой, стройной новой фигурой и элегантной новой прической. И задался вопросом, забыла ли его мать, что когда-то был нежный, любящий мужчина по имени Энтони Карелла, который был застрелен во время ограбления в своей пекарне, задался вопросом, что рано или поздно все, кто умирает, забываются, и подумал, что, как ни странно, Шекспир не забыт, я был Клавдием, я был Цезарем.
Он налил себе ещё бокал вина.
На этот раз предупреждающий взгляд бросила ему жена.
Он улыбнулся ей и поднял бокал в молчаливом тосте.
Она вздохнула и отвернулась.
Она ничего ему не сказала, пока не убедилась, что дети заснули. Карелла уже лежал в постели, когда она подошла к нему. Она села на край кровати, и при свете лампы, горящей на тумбочке, её пальцы и глаза сказали ему, что у неё на уме.