«Чушь собачья», — сказал Олли.

«Согласен. Как бы то ни было, они возвращают ему купюры и отпускают на все четыре стороны.»

«Зачем?»

«Хороший вопрос. И вот что мне не даёт покоя...»

Олли откусил от четвёртого куска пиццы. Жуя, он посмотрел через стол на Кареллу. Мейер тоже смотрел на него.

«Сегодня днём Струтерс попытался разменять ещё одну купюру. Из чего я делаю вывод, что изначально он спёр больше восьми штук. Но неважно. Мы несём эту купюру в банк, и тамошняя дамочка считает, что это фальшивка — так называемый «супер», который иранцы печатают на прессах, которые они...»

«Чушь собачья», — снова сказал Олли.

«Я бы не был так уверен. Но давайте на минуту забудем про иранцев, ладно? Может, это и чушь, кто знает? Давайте пока просто допустим, что купюра действительно фальшивая. Допустим, каждая из тех стодолларовых банкнот, что Кэсс Ридли получила на чай, была фальшивкой. Десять тысяч баксов фальшивыми сотнями. Можем мы на секунду это предположить?»

Мейер нахмурился.

«Что?» — спросил Карелла.

«Если эти десять тысяч были фальшивыми...»

«Верно.»

«И Струтерс их украл...»

«Или то, что от них осталось.»

«И Секретная служба проверила их...»

«Да.»

«Почему они не распознали подделку?»

«Именно это меня и беспокоит», — сказал Карелла, кивнул и откусил кусок холодной пиццы.

«Я, наверное, что-то упускаю», — сказал Олли.

«Если Секретная служба получила в свои руки восемь тысяч долларов фальшивых денег», — сказал Карелла, — «почему они просто не конфисковали их? Почему они вернули их Струтерсу?»

«Я сдаюсь», — сказал Олли и откусил ещё один кусок пиццы. Официантка принесла свежую пиццу. Он заказал у неё ещё одну порцию пива. Теперь, обеими руками и неуклюже, он начал поднимать куски пиццы с обоих подносов, некоторые горячие, некоторые холодные, и все они с поразительной быстротой исчезали в его энергичном рту. «Почему они вернули ему деньги?»

«Всё, что я могу предположить, это то, что они этого не сделали», — сказал Карелла.

«Ты только что сказал...»

«Они вернули ему восемь тысяч долларов, да, но это не были те восемь тысяч, которые они забрали у него ранее. Они вернули ему настоящие деньги. Даже дама в банке сказала, что это были настоящие деньги.»

«Зачем им это делать?»

«Потому что они не хотели, чтобы кто-то поднимал шум. Если забрать у него деньги, он может потом устроить неприятности, кто знает? Может даже прийти к нам с жалобой, кто знает?»

«Бывший заключённый?» — спросил Олли.

«Кто знает? Но вернуть ему восемь тысяч настоящими купюрами...»

«У них, наверное, есть чёрный фонд», — сказал Мейер. — «Такой же, как у нас.»