«Выглядишь уставшим», — сказал Олли Карелле.
«Наверное, из-за всей этой бухгалтерии», — ответил тот.
Олли откусил кусок пиццы. Сыр и соус капнули ему на лацкан спортивного пиджака. Кончиком указательного пальца он подцепил кусок моцареллы и изящно отправил его в рот. Облизав палец, он спросил: — Какой ещё бухгалтерии?
«По делу Ридли.»
«И что там за бухгалтерия?» — снова спросил Олли.
«Я пытался отследить все её деньги. Полчаса назад разговаривал с её братом в Германии...»
«С тем, которого бросила жена», — кивнул Олли. Он доедал уже второй кусок пиццы. — «Который прислал обручальное кольцо.»
«С ним самым. Он сказал, что она получила двести штук за то, что доставила наркоту из Мексики.»
«Не тем мы ремеслом занимаемся», — сказал Олли.
«Плюс десять штук чаевых.»
«Наркоторговцы нынче раздают чаевые, а?»
«Как я понимаю, она отложила эти десять штук на карманные расходы. А Струтерс спер всё, что от них осталось.»
«Восемь тысяч баксов», — сказал Мейер.
Он прикидывал, сколько калорий в куске пиццы, который он только что взял с подноса. У Олли, похоже, таких проблем не возникало.
«Закинула двести штук в банковскую ячейку», — сказал Карелла, — «а затем постепенно перевела их на два разных чековых счёта и один сберегательный.»
«Размещение и расслоение», — сказал Мейер.
««Смурфинг»», — согласился Олли и взял третий кусок пиццы.
«Да, сошлись дебет с кредитом», — сказал Карелла. — «И, кстати, всё это настоящие деньги. То, что от них осталось.»
«Кто сказал?»
«Женщина из банка.»
«Надёжный источник?»
«Возможно.»
Олли скептически приподнял бровь.
«Но давайте пока исходить из того, что эти двести штук — не фальшивые, идёт?» — сказал Карелла.
«Идёт. Двести штук красивыми, чистыми деньгами.»
«Остаются только те десять тысяч, которые она получила на чай.»
«Только?» — переспросил Олли. — «Это больше, чем еженедельная дань с Риверхеда.»
Копы вечно шутили о том, что взятки из Риверхеда или Калмс-Пойнт приходят урезанными, с опозданием или задерживаются по тем или иным причинам. Некоторые, впрочем, не шутили. Но Олли, по мнению Мейера, был честным копом. Только коп с чистой совестью мог жрать так, как Олли.
Он смотрел, как тот запивает третий кусок пиццы огромным глотком пива, — подумал: «Да и хрен с ним», — и яростно вгрызся в собственный кусок. Правой рукой Олли подал знак официантке принести ещё одну пиццу. Левой рукой он уже тянулся за четвёртым куском. Мейер подумал, как бы выглядел Олли, будь у него три руки.
«Десять штук чаевых от мексиканских ребят», — сказал Карелла. — «Которые Кэсс держит дома на мелкие расходы, пока распределяет большие деньги по своим счетам. Так вот. Струтерс залезает в квартиру, находит восемь тысяч — или, может, больше — в какой-нибудь обувной коробке и уносит их. Он пытается потратить одну из сотен, но его достаёт Секретная служба; они заявляют ему, что расследуют похищение...»