С каждым словом лицо начальника администрации становилось всё более напряжённым. Он всё понял. Наконец-то. Именно такой реакции и добивался.

Человеческая природа удивительно проста. Пока что-то принадлежит тебе, его ценность кажется привычной. Но стоит появиться угрозе потерять это, как немедленно возникает чувство срочности. Особенно когда последствия могут обернуться национальным скандалом.

Я поднялся со своего места.

— Решение, конечно, за вами. Но если ваша позиция изменится, пожалуйста, сообщите мне до конца следующей недели. В Эр-Рияде меня уже ждут.

Расчёт оказался верным. Прошло всего несколько дней. И заголовки газет начали появляться один за другим.

«Правительство продвигает специальный законопроект для развития медицины будущего»

«Правящая партия ускоряет рассмотрение "Закона об инновационной генетической терапии» — «Открываем эпоху K-Bio вместе с Сергеем Платоновым»

Механизм пришёл в движение. Именно туда, куда мне было нужно. Самые неприятные препятствия — политические и юридические — начали исчезать одно за другим. Оставалась лишь последняя проблема.

Технология. А вот здесь всё было значительно сложнее. CRISPR в тот момент находился в самом центре одной из наиболее ожесточённых патентных войн современности.

Университеты, исследовательские центры, биотехнологические корпорации — все они вцепились друг другу в глотки, отстаивая право называться истинными владельцами фундаментальных патентов.

Судебные процессы растягивались на годы. Миллиарды долларов висели на кону. Сама проблема не была нерешаемой. Но, как и всегда, главным врагом оставалось время. Даже при идеальном развитии событий на урегулирование патентных вопросов и получение доступа к технологиям ушло бы минимум полгода.

А если пациент появится раньше? Если очередной человек окажется передо мной уже сейчас?

В этот момент телефон, лежавший на столе, резко завибрировал. Бз-з-з-з! Звук прорезал тишину кабинета, словно лезвие. Я опустил взгляд на экран.

Дэвид. Сердце неприятно сжалось. По позвоночнику пробежал холодок. Плохое предчувствие возникло мгновенно. Настолько сильное, что невольно задержал дыхание. Только бы не это. Только бы ошибся.

Я нажал кнопку приёма вызова. Из динамика сразу донёсся взволнованный голос Дэвида:

— Появился ещё один пациент!

Медленно закрыл глаза.

— Чёрт…

Ещё один человек в смертельной лотерее. Ещё один пациент, которому требовалось чудо. И самое неприятное заключалось в том, что нужного лечения всё ещё не существовало.

Когда мы впервые встретились с Дэвидом и начали обсуждать разработку терапии для болезни Каслмана, всё казалось одновременно простым и безумно рискованным. Тогда мы сошлись на одном варианте — использовать препараты вне зарегистрированных показаний.