Однако голос Дэвида прозвучал мрачно.

— Если бы это было возможно. Но уровень цитокинов у пациента крайне нестабилен. Невозможно предсказать, когда начнётся следующий шторм. Кроме того, у него тяжёлая почечная недостаточность.

На мгновение воцарилась тишина. Почти осязаемая. Будто воздух в комнате стал гуще.

— Даже один серьёзный всплеск воспаления окажется смертельным. Если мы будем ждать…

Он не закончил фразу. Не было необходимости. Пациент умрёт. Умрёт, так и не получив шанса нажать на спусковой крючок.

— Ожидание было бы идеальным вариантом. Но мы не можем себе этого позволить. Этот пациент не относится к тем случаям, где возможен лучший сценарий.

Я медленно выдохнул.

— Значит, вариант «Б»?

— Да.

План «Б». Резервный маршрут, который используется тогда, когда основной путь оказывается закрыт.

И пока мы ожидали завершения работы над CRISPR, я вовсе не бездействовал. И заранее подготовил аварийную систему именно для подобного случая. На случай, если кто-то появится раньше времени.

— Но при почечной недостаточности… эпигенетические препараты вообще можно использовать?

Эпигенетические препараты. Наш план «Б». Если технология CRISPR напрямую редактирует ДНК, то эпигенетическая терапия действует иначе. Она меняет способ чтения генетического кода.

На этот вопрос задумался. Мы до сих пор не могли с полной уверенностью утверждать, что проблема заключается в структурном дефекте самой ДНК. ДНК напоминает длинную нить, плотно свёрнутую в бесчисленные витки. Если она скручена слишком туго, нужные участки становятся недоступны. Если слишком свободно — система тоже начинает работать неправильно. Эпигенетические препараты воздействуют на гистоновые белки, изменяя степень этой упаковки. Они словно ослабляют узлы и расправляют смятые страницы книги, позволяя клетке снова прочитать то, что прежде было скрыто. Иными словами, делают нечитаемые гены снова читаемыми.

— Попытаться можно. Теоретически шанс существует. Но проблема в другом…

— Побочные эффекты.

— Именно.

В динамике послышалась тяжёлая пауза. Настолько длинная, что я почти слышал тихий гул аппаратуры на другом конце линии.

— Использование этого препарата… само по себе может оказаться смертельным для пациента с болезнью Каслмана.

Проблема эпигенетических препаратов заключалась в их грубой природе. Они не умели работать как хирургический скальпель, точно воздействуя на нужный участок генома. Скорее, они напоминали ржавый лом, которым пытались вскрыть сложнейший механизм.

Если нужный ген оказывался слишком плотно «заперт», препарат мог ослабить эту блокировку. Но вместе с ним открывались и тысячи других дверей. Никто не мог заранее сказать, какие именно. Именно поэтому риск был настолько пугающим.