История завершилась торжествующим аккордом: суд обязал Айкана выплатить девять миллионов долларов компенсации.

— Для него это были крохи, — произнёс Акман, сжав пальцы, — но посмотрите, что он делает теперь!

В его тоне звучала настоящая горечь. И вдруг стало ясно — человек перед камерами не притворяется. Каждое движение, каждое слово дышало искренностью. Этот порыв не просто убеждал, он вызывал сочувствие.

— С тех пор, — добавил он, — Айкан затаил обиду. Его участие сейчас — не ради акционеров, а ради мести.

Плечи его расправились, подбородок поднялся. В каждом жесте чувствовалась роль героя, прошедшего через предательство и вернувшегося победителем.

— Прошу всех помнить — факты решают, а не эмоции. Слияние «Аллергана2 и "Валианта» — шанс, который изменит фармацевтический рынок навсегда. Личные счёты не должны разрушить будущее.

С этими словами Акман завершил своё выступление.

Атака получилась впечатляющей. Он заманил аудиторию обещанием стремительного роста, выставил себя праведником и возложил на Айкана роль злодея. Даже акционеры почувствовали себя мишенями чужих интриг.

Голос, жестикуляция, личная драма — всё работало на него.

Но один просчёт всё же остался — Сергей Платонов. Тот самый, кто стоял по одну сторону с «злодеем».

В воздухе повисло ощущение близкой схватки. Платонов уже готовил ответ. И знал наверняка: по части харизмы и доверия уступать Акману не придётся. На сцену вот-вот выйдет другой рассказчик, чей голос уже покорял толпу в делах «Эпикура» и «Теранос».

* * *

Утро выдалось прозрачным и звонким, как монета, только что покинувшая пресс. В воздухе висел лёгкий привкус озона от утренних дождей. На экранах биржевых залов по всей стране мелькали знакомые буквы программы «Squawk Talk» — священного ритуала для каждого трейдера, того утреннего колокола, что возвещает начало нового рыночного дня.

В студии царила почти храмовая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением аппаратуры. Яркий свет софитов стекал по лакированному столу, а на экране появился Акман — подтянутый, уверенный, с тем спокойствием человека, привыкшего к публике и миллионам зрителей.

Он говорил мягко, но чётко, словно хирург, вскрывающий аргумент за аргументом:

— Allergan — выдающаяся компания, но её стратегия роста зашла в тупик. Эпоха, когда можно было расти за счёт безудержных инвестиций в исследования, закончилась. Настало время создавать реальную, ощутимую прибыль.

Слова ложились ровно, как гладкие камешки на дно пруда. Смысл его речи был прост — не мечты о будущем, а выгода сегодня.

Он не размахивал руками, не кричал. Лишь спокойно перечислял цифры: