В этом смехе скользила предвкушающая ядро борьбы уверенность.

— Скоро услышите новости, — добавил он, и эти слова, выпущенные в пространство, уже несли на себе клеймо грядущей бури.

Через неделю заголовки врезались в ленты:

— Акман пытается осуществить враждебное поглощение Allergan… Обращение к акционерам с офертой.

Пространство общественного внимания превратилось в арену. Правила войны — теперь понятны: Акман собрался переманивать акционеров, предлагая деньги напрямую, а ответной задачей становилось удержать их верность любой ценой.

Сущность тендерного предложения — предельно проста и хладнокровна: убедить владельцев пакетов акций продать их. Объявленная сумма, формула обмена акциями Valeant — всё это начало открытой кампании. В итоге победителем окажется тот, кто сможет завоевать сердца и умы пайщиков — та самая сцена, в которую так хотелось вывести конфликт.

Акман сделал первый ход: следующего дня после оглашения оферты прошёл масштабный публичный показ с онлайн-трансляцией. Его выступление было отточенной картинкой — доброе лицо, уверенные фразы, он говорил о «поиске мирного решения» и упрекал совет директоров Allergan в якобы нежелании торговаться по-честному.

— Allergan отказался принять что-либо, кроме 100% наличных, руководствуясь нелепыми заявлениями о скорой утрате стоимости Valeant, — акцентировал он с бровями, поднятыми для драматического эффекта.

Так начался отборочный тур публичной войны, где вместо отчетов и таблиц решает риторика, а победа приходит к тому, кто сумеет громче и убедительнее заговорить с народом акционеров. Зал слушал, воздух стал плотнее, и каждый звук — скрежет стула, приглушённый вздох — напоминал о том, что битва только разгорается.

Зал был пропитан дорогого лака для мебели, где-то в глубине сцены тихо потрескивали лампы, и камеры уже жужжали, ловя каждое движение Акмана. Его голос звучал с холодной уверенностью, будто отточенный инструмент, играющий на нервах публики.

В искусстве манипулировать мнением толпы всегда существовало одно безотказное правило — говорить то, что слушатели жаждут услышать. А сейчас аудитория жаждала лишь одного — обещания роста акций.

Акман не подвёл. Его слова текли плавно, как блестящее машинное масло, обволакивая цифры, графики, проценты.

— За последний квартал доходы компании выросли на тридцать три процента. А за шесть лет цена акций поднялась с девяти долларов до ста сорока — рост более чем в тысячу процентов!

В зале послышался лёгкий шорох — кто-то поправил очки, кто-то тихо вздохнул. Звучало так, будто перед ними рассказывали не о фармацевтическом концерне, а о новом золотом руднике. Даже валютчики на Уолл-стрит позавидовали бы такой динамике.