В зале послышался лёгкий ропот — тема щекотливая. Суть правила 13D проста: если инвестор приобретает более пяти процентов акций компании, он обязан в течение десяти дней раскрыть цель покупки и планы на участие в управлении. Это необходимо, чтобы остальные акционеры и рынок понимали намерения игрока, способного повлиять на будущее компании.

Но прозрачность — враг внезапности. И именно поэтому активистские фонды нередко обходят правило, прибегая к производным инструментам: опционам, форвардам, свопам. Так можно заранее зафиксировать контроль, отложив юридическую покупку, а вместе с ней — и момент раскрытия информации. Закон не нарушен, но дух его уже попран.

— Подобная практика, по сути, серый приём, позволяющий вводить в заблуждение рынок, — прозвучало заключение. — А ведь это напрямую угрожает тому самому акционерному доверию, о котором вы говорили, господин Акман. Интересно услышать ваше мнение.

Тишина затянулась ровно на одно дыхание. На лице Акмана не дрогнул ни один мускул. Только пальцы едва заметно постучали по трибуне. Улыбка осталась той же — спокойной, уверенной, отточенной за годы публичных боёв.

Но внутри этой невозмутимости, вероятно, шевельнулся холодок. Ведь речь шла именно о той самой схеме, которой он пользовался сейчас.

Получалось, что этот момент отнюдь не был простым разоблачением — речь шла о веренице намёков и ловких перекрёстных ударов. В зале гул дыханий и негромкие шорохи одежды перемежались со звоном микрофонных стоек; в этот фон вписался вопрос, будто кинжалом втиснутый в ткань диалога.

Суть обвинения была ясна: аккуратно, через опционы и другие деривативы, аккумулировались акции компании, причём официальное раскрытие по форме 13D откладывалось — игра на опережение, граничащая с серой зоной. Когда этот фактик оказался брошен в воздух, казалось, что под софитами даже температура на мгновение упала. Но Уильям Акман не дрогнул.

— Интересный вопрос, — последовала спокойная реплика; пальцы лектора постукивали по трибуне, подбородок лёг на ладонь.

Пауза длиной в секунды тянулась, как натянутая струна. На лице — невозмутимость, в голосе — ровная уверенность.

Выбор у него был прост: разоблачить приём или защитить его. Разоблачение обернулось бы последующей этической зарубой — сам Акман мог бы получить ярлык лицемера, если когда-то сам прибегал к аналогичным ухищрениям. Защита же подрывала бы риторику о приоритете акционеров, которой он только что пылко апеллировал. В этой шахматной позиции Акман сыграл быстро и умно.

— Опционы и деривативы — всего лишь инструменты. Нельзя путать средство и цель. Иногда ради большой цели приходится пользоваться неудобными методами — вести войну ради мира. Если защита акционеров является высшей целью, стоит рассматривать и «серые» стратегии, — прозвучало без запинки.