* * *

Встреча состоялась раньше, чем кто-либо ожидал. Едва неделя прошла — и приглашение уже лежало на столе.

Высокий ресторан в центре города, стены мягко подсвечены янтарным светом, воздух пропитан ароматом карамелизованного лука и дорогого вина. За столом уже сидели двое — представитель катарского фонда и сам Янссен. Разговор прервался сразу, как только в зале послышались шаги нового гостя.

Пауза была выразительнее любых слов. Несомненно, обсуждали именно его — процент удачных прогнозов, теорию «чёрных лебедей», невероятное совпадение предсказаний.

И догадка подтвердилась почти сразу. Янссен поднял глаза и сказал с лёгкой усмешкой:

— Говорят, вы довольно точно предсказали эту вспышку. И у вас, кажется, восемьдесят процентов успеха по одобрению FDA в медицинском секторе?

Слова вроде похвалы, но в голосе сквозила ирония. Сомнение читалось в каждом движении губ, в прищуре глаз.

Ответ прозвучал спокойно, почти мягко:

— Похоже, вам трудно поверить.

— Не скрою — да. Трудно представить, чтобы человек из финансов мог предугадать подобное без доступа к разработкам.

Катарский представитель попытался вмешаться, но был остановлен жестом.

— Пусть будет так. Убеждать никого не намерен.

Молчание затянулось. Янссен, учёный до мозга костей, наблюдал пристально, словно перед ним находился экспериментальный образец, а не человек из мира инвестиций. В воздухе чувствовался запах чёрного кофе и металла — от холодных приборов, от денег, от решений, от которых зависит судьба миллионов.

И где-то в этой тишине рождалось предчувствие: из этой встречи вырастет нечто большее, чем просто разговор.

Бросаться поверхностными знаниями при встрече с таким человеком значило бы выставить себя дураком. Этот тип людей мгновенно чувствует фальшь, а разговор с ним напоминал шахматную партию, где каждое слово — ход, за которым следит ум, наточенный, как скальпель.

В зале стояла тишина. Только тихий звон бокалов да негромкий шелест скатертей разбавляли воздух, пропитанный ароматом лимонной цедры и дубового вина. Представитель катарского фонда, покашляв, решил наконец перейти к сути.

— Просто подумал, что вам, обоим интересующимся темой пандемий, могла бы быть полезна беседа, — произнёс он осторожно, словно проверяя почву.

Он хотел свести двух людей, чтобы, может, между строк уловить контуры будущего GSK.

Но Янссен явно чувствовал себя не в своей тарелке. На лице застыло вежливое раздражение.

— Не представляю, о каком разговоре может идти речь. Большая часть данных, с которыми приходится работать, засекречена. Ничем, касающимся разработки вакцины, поделиться не могу.