Пауза растянулась, в комнате слышалось только гудение кондиционера и негромкий треск ламп. Затем он продолжил:

— Я против. Если согласимся, рынок решит, что «Аллерган» открыт для слияний. Тогда к нам хлынет поток фондов и корпораций с предложениями о поглощении.

За последние годы несколько компаний уже намекали на подобное сотрудничество, но всё держалось в строжайшей тайне. Такие переговоры стоят дорого и требуют конфиденциальности. Обычно их начинали с частного разговора с генеральным директором.

И всякий раз Беккет пресекал подобные попытки.

Все прежние разговоры о слияниях заканчивались ничем. Стоило генеральному директору твёрдо произнести «нет», и тема глохла сама собой — ни шагу дальше. Оставался лишь один путь — враждебное поглощение, дорогое, изматывающее, способное сжечь ресурсы дотла.

Но Сергей Платонов пошёл иным, беспрецедентным путём. Он даже не стал намекать или осторожно зондировать почву, как это делали другие. Пропустив все условности, публично потребовал встречи для обсуждения слияния.

— Считаю, что эту встречу нужно отклонить. Ни единого повода давать рынку повод думать, будто «Аллерган» готов к MA, — твёрдо произнёс генеральный директор.

Однако председатель совета директоров медленно покачал головой. В его голосе сквозил холодный расчёт:

— Отказ от переговоров с акционером, владеющим пятью процентами, может обернуться ещё большей угрозой.

Ведь акционер с такой долей имеет право созвать внеочередное собрание и вынести вопрос на голосование. А если часть инвесторов решит, что руководство высокомерно отвергает предложения, не выслушав их — ситуация способна вспыхнуть, как сухой порох.

В этом случае Платонов вполне мог собрать вокруг себя союзников и устроить «битву доверенностей», сместив нынешний совет и руководство. Новый директорский состав, опираясь на волю акционеров, мог бы протолкнуть MA уже в приказном порядке.

Это был худший из сценариев.

— Не думаю, что у Платонова хватит влияния, — уверенно возразил директор. — Его фонд только начал кампанию, акционеры не станут слепо ему верить.

— При обычных обстоятельствах — возможно, — возразил председатель. — Но Платонов не из тех, кого можно считать обычным.

После этих слов в зале воцарилась тишина. Слышалось лишь ровное гудение кондиционера и лёгкий шелест бумаг. В воздухе повисло нечто тяжёлое, как статическое электричество перед грозой. Репутация — вот чего они опасались. Она весила больше любых процентов и показателей.

— Необходимо узнать, как на всё это смотрят акционеры, — произнёс наконец председатель.