Но вопросы венчурных капиталистов звучали одно и то же, острые и предсказуемые, как холодный ветер через щель: «Технология реально работает?» «Когда она начнёт приносить прибыль?» «Потенциал рынка подтверждён?»

Разработчики, измученные долгими ночами и бессонными вечерами, не могли дать ответа. Как можно гарантировать результат, если сама технология ещё не рождена? Это была парадоксальная ловушка: без денег нельзя создать продукт, а без продукта денег не получить.

И вдруг. Для тех, кто застрял в этом замкнутом круге, появление Сергея Платонова стало словно вспышка света в темной комнате. Его условия были необычайно просты: «Может ли эта технология помочь лечить болезнь Каслмана?» Ни слов о рынке, ни о прибыли — только цель. Деньги текли почти свободно, но с глубоким смыслом.

Слухи быстро распространились среди разработчиков. В лабораториях, в кафе возле кампуса, среди серверных залов и шумных конференц-залов слышались шёпоты: «Попробуем подойти к нему?» «Пожалуй, стоит. Терять нечего.»

И каждый, кто осмелился, шел к нему. Сергей Платонов встречал каждого с вниманием, словно ощущал пульс их усталости и амбиций. Вопросы задавались точно, иногда остро, а решения принимались на месте, без промедлений. «Мы поддержим начальное финансирование в пять миллионов долларов для разработки вашего проекта модели,» — слышалось, и сердца разработчиков подпрыгивали.

«Но есть одно условие,» — добавлял Платонов, и голос его звучал мягко, но твердо, напоминая о силе ветра, который гнет деревья, но не ломает их. «Если модель окажется успешной, исследуйте возможность применения её для болезни Каслмана. Это проект-мечта для лечения этой болезни.»

Простое условие: если результат будет — применить для настоящей миссии.

Для разработчиков, измученных бесконечными требованиями венчурных фондов и строгими условиями инвесторов, это стало настоящей отдушиной. «Нужно ли нам ещё и технологии визуализации?» — спрашивали они, глядя на свои мониторы с усталыми глазами, полными надежды. «Просто попробуйте. Есть команда, что получила семь миллионов на модели распознавания паттернов,» — советовали коллеги.

В глазах этих людей загорелся огонь — свет надежды. Появление Сергея Платонова стало лучом в темноте. Он объявлял вызов не через хедж-фонд Pareto Innovation и не через его аффилированные структуры, а как индивидуальный игрок. Настоящий проект-мечту.

Финансирование, которое он предложил, составляло целый миллиард долларов — сумма, равная вложениям учредителей Next AI. Среди них были руководители известных компаний, но каждый участвовал как частное лицо, без корпоративной маски. И это было ключевым условием.