— Храбец, мать его… — выдохнул кто-то из подчинённых.

Акман поднял глаза. В его взгляде смешались злость и уважение. Перед всем миром этот парень бросил вызов самому влиятельному человеку на рынке. Безумие. Абсолютное. Но именно в безумии и крылась опасность — потому что безумцы часто выигрывают там, где здравомыслящие проигрывают.

Он резко обернулся к аналитикам:

— Как рынок реагирует?

Ответа он ждал с тем же нетерпением, с каким генерал слушает доклад разведки перед боем. Где дрогнет первый фронт? Кто побежит? Пока ещё можно было спасти лицо. Но лишь пока.

После долгой паузы, когда воздух в кабинете стал густым, будто пропитанным напряжением и запахом кофе, Акман наконец заговорил снова, ровным, уверенным голосом:

— Продлим срок тендера до пятидесяти дней.

— Пятьдесят? — переспросил кто-то из аналитиков, не веря своим ушам.

— Этого хватит, — коротко бросил Акман.

Решение было принято. Новый срок установлен. Полсотни дней, чтобы поставить точку в скандале, затянувшем финансовый мир в водоворот. Акман был убеждён: за это время он сумеет всё повернуть в свою пользу. В сражении за умы институциональных инвесторов он не проиграет. Не может.

* * *

На следующий день газеты и новостные ленты запестрели заголовками:

«Valeant меняет условия тендерного предложения!»

Компания выкатала пересмотренную заявку — больше наличных, щедрее компенсации. Ход, рассчитанный на то, чтобы успокоить акционеров Allergan: показать, что слухи, обвинения и паника — всего лишь временная буря. Мол, всё под контролем.

Но буря только набирала силу.

Утром следующего дня, когда в воздухе стоял запах перегретой техники и свежей бумаги, началась трансляция, которая вскоре станет легендой. На экране появился Сергей Платонов. Фон за его спиной был спокойным, почти стерильным, но голос звучал как удар колокола:

— Valeant выстроила свой рост на безнравственной бизнес-модели.

Война уже была объявлена. Теперь наступал час генерала Платонова — время объяснить миру, почему акции Valeant обречены рухнуть. Задача стояла предельно ясная: дать инвесторам причину нажать кнопку «продать».

Речь началась с этики.

— Посмотрите, как менялись цены на препараты, купленные Valeant за последние пять лет: рост на 330%, 3000%, 150%, 1700%, 700%, 500%… Особенно на лекарства от редких болезней, где нет аналогов. Эти скачки — не бизнес, а грабёж.

Слова падали тяжело, будто камни. Но одной морали Уолл-стрит не проймёшь — ей нужен страх. А страх всегда требует фактов.

Платонов вывел на экран два ключевых довода.

— Первое: потребители узнали правду. Уже начался бойкот. Многие продукты Valeant — безрецептурные, они продаются в аптеках и супермаркетах. Простуда, прыщи, контактные линзы — всё это уйдёт с прилавков. Бойкот ударит прямо по выручке.