Второе касалось политики.

— В это время правительство обсуждает реформу здравоохранения, цель которой — снизить цены на лекарства. В таких условиях деятельность Valeant, основанная на эксплуатации, не может остаться без внимания. Мы обратимся в Федеральную торговую комиссию, Министерство юстиции и Конгресс с требованием начать расследование.

Пахло жареным. То, что раньше пряталось под корпоративным глянцем, теперь лежало на поверхности, под прицельным светом прожекторов. Вся страна следила за этим столкновением. Регуляторы, встревоженные гулом толпы, не могли остаться в стороне — Платонов ясно дал понять: проверка неизбежна.

* * *

Тем временем, в просторном кабинете «Мэверик Инвестментс» воздух стоял неподвижно, и только гудение кондиционера нарушало тишину. Акман смотрел на экран, нахмурив брови. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то вроде узнавания. Эти слова, эти интонации… слишком знакомо.

То, что делал сейчас Платонов, было зеркальным отражением того, как когда-то сам Акман шёл против Herbalife. Те же удары. Та же стратегия. И теперь оружие, выкованное им самим, обернулось против него.

Когда-то Акман сам стоял на вершине — громогласно объявил о миллиардной короткой позиции и обрушил на Herbalife целый шквал обвинений. Тогда он вскрыл пирамидальную суть бизнеса, сыграл на общественном возмущении, предсказал гнев потребителей, вмешательство властей и обвал акций.

Теперь же в воздухе витала странная, почти вязкая тревога, словно сама история решила обернуться зеркалом.

Совпадение ли это? Мысль холодным уколом скользнула по сознанию Акмана, но вскоре растворилась в рациональной дисциплине. Эмоции следовало отложить в сторону — война не терпит сомнений. Оставалось только наблюдать.

Через два дня кабинет наполнился тихим гулом голосов и шелестом распечаток.

— Каков отклик рынка? — спросил Акман, не отрывая взгляда от экрана.

— Акции рухнули на восемнадцать процентов, — ответил аналитик, и слова его прозвучали как удар по стеклу.

Существенное падение. Холодные цифры говорили громче любых заголовков: буря, поднятая вокруг Valeant, ударила по доверию со всей силой.

— Основной удар пришёлся со стороны ESG-фондов, — добавил менеджер. — Они массово избавляются от бумаг.

Для фондов, ориентированных на принципы «Environment, Social, Governance», Valeant теперь выглядела как ядовитое пятно. На лице Акмана промелькнула тень — не раздражение, а скорее усталое осознание неизбежности.

Ещё в 2014 году ESG-фонды занимали уже семнадцать процентов мирового рынка активов. Цифра внушительная, но потеря предсказуемая. Те, кто исповедует корпоративную добродетель, не могли остаться в лагере, запятнанном репутацией.