Его слова легли в эфир тяжёлым, уверенным ритмом, и рынок отозвался мгновенно.

Акции «Аллерган» подскочили на двенадцать процентов. Участие в тендерном предложении выросло до двадцати двух. Телетайпы гудели, аналитики лихорадочно обновляли графики, воздух пропитался возбуждением, похожим на запах озона перед грозой.

— «Инфинити» и «Кэпитал Рисёрч Груп» запросили встречу, — доложил помощник.

Двое крупнейших акционеров захотели поговорить лично. Интерес такого уровня почти наверняка означал готовность участвовать в сделке. Если темп сохранится ещё две недели — «Аллерган» будет повержен.

Но вместе с ростом акций пришла и буря. Сеть взорвалась гневом.

— Триста долларов за укол — мало? Это бред!

— Теперь ботокс только для богачей? Отлично, морщины — новый символ рабочего класса!

— Пусть мечтают. Поднимут цены — уйдём к другим.

— Есть аналоги? Делитесь отзывами!

— Надо успеть записаться, пока не поздно!

Ленты заполнили возмущённые комментарии, и салоны красоты захлестнула паника: телефоны разрывались, мастера едва успевали принимать клиентов, запах спирта и кремов стоял в воздухе, как предвестие шторма.

— Он, конечно, всё это просчитал, — пробормотал менеджер «Маверика», глядя на мониторы. — Сейчас появится и заявит, что если «Вэлеант» поглотит «Аллерган», то клиенты отвернутся, бренд рухнет. Всё шло к этому с самого начала.

Акман, однако, оставался неподвижен. Взгляд холодный, пальцы медленно перебирают бумаги на столе.

— Данные готовы?

— Полностью.

На его стороне уже лежало оружие — цифры и факты, острые, как лезвие. Ботокс изначально считался элитным продуктом, а его аудитория — состоятельные клиенты, не склонные менять привычки из-за цены. Даже если аналоги появятся, доверие к бренду и репутация качества сыграют решающую роль.

Главное — не завоевать толпу, а убедить акционеров. Их решения стоили миллиардов. Шум за окном не имел значения.

Акман ждал. С точными, до десятых, расчётами в руках, со скрупулёзно выверенной речью, с уверенностью хищника, почуявшего кровь.

Прошёл день. Потом другой. Платонов не появлялся. Ни в эфире, ни в газетах, ни в соцсетях — исчез, словно растворился.

— Наверное, обдумывает новую стратегию, — предположили аналитики.

Фонд Платонова был моложе шести месяцев, и, возможно, столь дерзкий ход Акмана выбил его из колеи. Но сам Акман не верил в такую простоту. Сергей Платонов не относился к тем, кто отступает без боя.

На рассвете третьего дня тишину кабинета прорезал звонок. Резкий, тревожный, будто где-то треснула натянутая струна. На экране вспыхнул номер менеджера проекта.