Подготовка была завершена. Всё шло по плану. Оставалось дождаться идеального момента, чтобы ударить.

Акман вбросил в битву все ресурсы, будто в последний бой. Казалось, победа у него уже в кармане. Но в этом и скрывалась слабость — капитал распух, напряжение достигло предела, словно струна, готовая лопнуть.

Что случится, если в этом идеально натянутом полотне вдруг появится зияющая дыра? Скажем, если в компании вроде «Валиант», ведущей кровавую схватку через короткие позиции, внезапно разверзнется пропасть — и акции рухнут на девяносто процентов?

Такое падение разнесло бы его портфель, как порыв ветра карточный домик. Один за другим рухнули бы фонды, кредиты, хеджевые позиции, пока не настал бы момент, когда Акману пришлось бы в отчаянии ликвидировать и «Гербалайф».

" Вот это было бы зрелище", — мелькнула мысль, и тихий смешок сорвался с губ, почти неслышный, как потрескивание угля в камине.

Но это — позже. Сейчас требовалось лишь одно: поджечь фитиль.

Важно было сделать всё естественно, чтобы взрыв выглядел как случайность судьбы, а не подстроенная диверсия. Сейчас весь рынок смотрел только на «Гербалайф». Каждая лента новостей, каждое обсуждение, каждый аналитик — всё вращалось вокруг этой компании, словно мир сузился до одного тикера.

Если вдруг, посреди этого оглушительного гула, кто-то заговорит о «Валианте», это может показаться неуместным, будто неосторожный выпад, попытка сбить внимание. Нужно было найти иной путь, заставить тему всплыть сама собой, будто кто-то случайно заметил трещину в стене, пока все смотрели на окно.

И мысль, подобно искре под слоем золы, начала разгораться.

Первым выстрелил Акман. Его голос, разнесшийся по эфиру, звучал не как обвинение, а как тщательно отточенный клинок — вкрадчиво, хладнокровно, с лёгкой усмешкой. Он говорил о Сергее Платонове так, будто тот и был источником всех бед. Слова Акмана сочились ядом, упакованным в вежливую аналитику.

— Я уже предупреждал, — тянул он, — о том, чем обернётся безрассудство Платонова, который втягивает мирных инвесторов в поле боя. История с Herbalife лишь подтвердила: капитал и опыт хедж-фондов всегда побеждают.

Залегшая под этими словами интонация казалась почти насмешливой. Акман, словно дирижёр скандала, ловко направлял общественный гнев в нужное русло — туда, где стояло имя Сергея.

Но это было лишь начало.

— Подход Платонова оторван от реальной ценности компаний, — продолжал он. — Как и в случае с Herbalife, он строит инвестиции на этических лозунгах и регуляторных догадках. Это не стратегия, а чистый азарт, подверженный риску и хаосу.