— Система слабая, зато VIP-ам всё по-прежнему можно, ага.

Причина, впрочем, лежала на поверхности: крупные брокеры изначально строились с запасом прочности — системы, способные выдержать шторм на рынке, были у них с рождения. Но у простых игроков редко хватало духу работать с этими монстрами: интерфейсы сложные, графики запутанные, всё как будто нарочно создано не для людей, а для тех, кто разговаривает с цифрами, как с живыми существами.

И над всем этим — запах накалённой электроники, тяжёлый, металлический, смешанный с потом и кофе из холодных кружек. Экраны пульсировали, мышки щёлкали, словно зубы зверя в клетке, а воздух был густ, будто перед грозой. Рынок затаил дыхание, ожидая следующего удара.

Небольшие брокерские конторы когда-то пытались сделать торговые площадки дружелюбнее — убрать лишние кнопки, добавить ясные подсказки, сделать интерфейс понятным даже тем, кто впервые видит графики и свечи. Но об этом почти никто не знал. И потому никакие объяснения не могли охладить кипящую ярость розничных инвесторов.

Воздух в чате дрожал от гнева.

— А зачем вообще нужны регуляторы, если не для того, чтобы пресекать такие махинации?

— @SEC, вы всерьёз собираетесь закрыть глаза на это?

— Мы знаем, что вы сейчас читаете это.

— Сколько законов нужно нарушить, чтобы вы хотя бы пошевелились?

Но и чиновники оказались в ловушке. Акман умело использовал слабость малых брокеров — так называемый «разрыв возможностей», и прямой юридической зацепки для наказания просто не было. Его стратегия с путами не выглядела откровенной манипуляцией: любой опытный шортист стал бы хеджироваться подобным образом, предчувствуя бурю.

Так, балансируя на лезвии между законностью и цинизмом, Акман оставался недосягаем. Регуляторы лишь выпустили сухое заявление, пахнущее канцелярией и равнодушием:

— Мы внимательно следим за ситуацией и рассматриваем необходимые меры.

Эти слова, пустые и холодные, как пластик на утреннем солнце, стали последней каплей.

— Заплатил и им, да?

— Рабочий день SEC: войти, закрыть глаза, проверить сообщения от Акмана, закрыть глаза, выйти.

— Свободный рынок — свобода для верхушки, не для нас.

— Закон существует только для розницы, чтобы слушалась.

Почему Уолл-стрит всегда побеждает? Да потому что она умеет менять правила прямо во время игры. И теперь, в злости людей проросло нечто новое — тяжёлая, вязкая беспомощность. Перед глазами был живой пример: обман, видимый всеми, но неприкасаемый законом.

— Ну вот и всё. В итоге богатеют только они.

— Проект «обескровь розницу, откорми Уолл-стрит» — успешно завершён.