— Почему же KP рискнула вложить столько?

— Видимо, всё ещё верят в его талант. Убытки ведь вызваны редким случаем — «восстанием розничных инвесторов». Остальные активы у него по-прежнему привлекательны. Хотя, без сомнения, условия сделки были жёсткими.

Акман словно вынырнул из-под воды, хватая воздух, но вокруг уже кружили акулы сомнений.

— Размер убытков поражает — около 13 миллиардов долларов, — писали аналитики.

А на Уолл-стрит, как водится, чья-то потеря всегда означает чью-то победу. И все взгляды устремились в одном направлении.

— Кто же нажился на падении Акмана?

— Судя по данным, отдельные инвесторы, вложившиеся в Herbalife и Valeant, заработали неплохо. Но…

Все уже знали, кто действительно снял сливки.

— Похоже, именно «Парето Инновейшн» собрал львиную долю прибыли.

Следом, словно цепная реакция, встал новый вопрос:

— А сколько же они сделали на этом?

На Уолл-стрит этот вопрос звучал не раз, но ответа не было. Прибыль хедж-фондов раскрывали только своим.

Однако слухи имели странное свойство просачиваться сквозь любую завесу секретности. И вот появилась первая зацепка — разговоры о премиях.

— Слышал, сколько бонусов выплатили в «Парето»? — шептал кто-то в лифте, пахнущем металлом и дорогим парфюмом.

В мире хедж-фондов бонусы — не просто награда, а отражение успеха. Чем выше прибыль, тем толще кошелёк сотрудников. Именно по этим цифрам можно было вычислить, насколько хороши дела у Платонова.

Но то, что доносилось до публики, казалось неправдоподобным.

— Что? Аналитик получил семь миллионов? — ахали в кулуарах.

— Да, но…

— Не смеши! Наверняка это сумма портфельного менеджера.

В воздухе витала смесь кофе, дорогих духов и азарта. На мониторах переливались графики, а где-то в небоскрёбе с зеркальными окнами кто-то тихо улыбался, глядя на бегущие цифры.

Сергей Платонов уже не просто играл на бирже — он дирижировал оркестром, и весь Уолл-стрит слушал его музыку.

На Уолл-стрит в тот вечер гул стоял такой, будто под потолками баров гремел морской прибой. Кто-то сказал, что премьер получил тридцать миллионов долларов, и эти слова, перекатываясь из уст в уста, разрастались, как снежный ком.

— Что? Тридцать миллионов бонусом? Да это же бред! — изумлённые голоса сливались с грохотом льда в стаканах и звоном бокалов.

Чем дальше расходились слухи, тем сильнее росло недоверие. Сумма казалась просто немыслимой. Кто-то шепнул, будто Сергей Платонов заработал больше, чем Сорос во время кризиса фунта. Если верить этой болтовне, прибыль Платонова могла перевалить за два миллиарда долларов.

— Да ну, ерунда, — говорили одни. — Наверняка преувеличивают.