— Чего⁈ — выдохнул Добби, прижимая ладони к лицу. Глаза его блестели, будто в них вспыхнули крошечные молнии.

Лоран бросил на него короткий взгляд, затем снова уткнулся в экран, и пальцы его застучали по клавиатуре.

— Если сделка с «Аллерганом» пройдёт гладко и удастся ликвидировать пакет акций… добавится ещё три миллиарда пятьсот девяносто миллионов. Общая сумма составит семь миллиардов восемьсот двадцать один миллион.

По комнате прокатился глухой звук — кто-то шумно сглотнул. Люди переглядывались с округлившимися глазами, но никто не смел нарушить напряжённую атмосферу. Отчёт ещё не закончен.

— Осталась прибыль по опционам… — Лоран говорил медленнее, словно подбирал слова. — Но из-за возможных претензий регулятора точную сумму назвать пока нельзя. Сделка слишком крупная, мы зашли почти на предельный уровень. Вероятность, что Комиссия по ценным бумагам заинтересуется, крайне высока.

В комнате запахло озоном — то ли от разогретой техники, то ли от самой тревоги. Сделка и впрямь балансировала на грани — объёмы покупок достигли тех самых лимитов, после которых рынок начинает шептаться о манипуляциях. Если Комиссия решит провести расследование и увидит в происходящем признаки сговора, часть прибыли могут забрать штрафами… или даже хуже.

Но в голосе Сергея Платонова не дрогнула ни одна нота:

— Даже если начнут расследование, проблем не будет.

— Уверен? — уточнил Лоран, сжимая в руках лист с цифрами так, что тот чуть не порвался.

— Это не инсайдерская торговля, — прозвучал ответ. — Максимум — обвинят в манипулировании рынком. Но тут всё иначе: никто из хедж-фондов не тянул за ниточки. Это был стихийный взрыв, уникальное короткое сжатие, вызванное самой публикой. При таком пересечении «Вэлианта» и «Гербалайфа» невозможно говорить о заранее спланированной игре.

Несколько секунд Лоран сидел молча, затем кивнул и продолжил отчёт.

— Если исключить риск регулятора… прибыль по «Вэлианту» — один миллиард семьсот восемьдесят один миллион, по «Гербалайфу» — два миллиарда четыреста восемьдесят четыре миллиона. В сумме…

— Чёрт… — выдохнул кто-то.

— Вот это да… — добавил другой, едва слышно.

Добби в это время судорожно набирал цифры на калькуляторе, а потом закричал:

— Святой небосвод! Двенадцать миллиардов восемьдесят шесть миллионов!

Цифра отозвалась эхом под потолком. Это была прибыль за один-единственный квартал. Некоторые просто сидели, глядя в экран, как на мираж. Даже воздух казался гуще, чем обычно.

За окном солнце пробивалось сквозь жалюзи, полосами ложась на столы, на листы с цифрами, на растерянные лица. Исторический момент — результат трёх акций, двух легендарных «шортов», сыгранных так, как не сыграет больше никто.