Холодок пробежал по спине. Эта строчка означала одно — сделка по RCF откладывается. Revolving Credit Facility — возобновляемая кредитная линия, тип сделки, которая обычно проходит быстро, как нож сквозь масло. Но теперь даже она буксовала. Пирс явно приложил руку.

«Если так и дальше…»

Власть, которая ещё вчера казалась твёрдой, сегодня ускользала, как песок сквозь пальцы.

Пришлось решиться на последний, отчаянный шаг. Сжав губы в тонкую линию, Носорог выскользнул из офиса. Пункт назначения — ресторан в центре города. По утрам по средам там всегда обедал один человек. Тот самый, кто когда-то подставил плечо.

— Человек должен знать, когда сдаться, — холодно произнёс руководитель, скользнув взглядом поверх очков. От него пахло свежей кожей дорогого портфеля и лёгким ароматом табака, въевшимся в пальто. Он не любил Пирса, поддерживал Носорога — но дальше помогать не собирался.

— Даже топор имеет предел прочности. Это мой предел.

Первоначальный замысел Носорога был прост: выждать момент, когда Пирс ослабит хватку, и рвануть вперёд, используя влияние этого человека. Но Пирс оказался хитрее — почувствовал угрозу и сам ускорил шаг. Пришлось раскрывать запасной план.

— Что, если сыграем против Пирса?

Фраза упала на стол тяжёлым свинцом. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.

«Дисциплина»

— Выговор за эту ставку. Разве он не тратит впустую ресурсы компании? Даже если дело касается сотрудников низшего звена, использовать их для таких развлечений недопустимо, — голос был холоден и резок, словно удар линейкой по столу.

Исполнительный директор нахмурился, морщины на его лбу прорезали лицо, как глубокие борозды на сухой земле. Носорог, казалось, напрочь забыл то, что в Goldman должен помнить каждый доктор медицинских наук.

— Это нарушило бы фундаментальное правило.

В Goldman это было почти священным писанием: «Пока производительность на высоте — всё позволено». Его установил сам генеральный директор, и подчинённые знали это, как молитву. Пирс был тем, кто показывал лучшие результаты — блестящие, ослепительные, как отполированный металл. Если наказать его за невинную игру с младшими, на ковер вызвали бы не его, а самого исполнительного директора.

Но Носорог не стал бы разбрасываться словами без плана.

— Взгляните на это, — глухо сказал он и вытащил из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенный лист. Бумага шуршала сухо, словно осенние листья под ногами. Лёгкий аромат дорогого табака и кожаного переплёта портфеля витал в воздухе.

Он разложил лист на столе и начал излагать задумку. Линии и цифры ожили под его пальцем, как будто он проводил не по бумаге, а по натянутой струне. Не прошло и минуты, как суровое неодобрение в глазах руководителя растворилось, уступив место холодному расчету.