— Триста — что даже если Тедди затащит, Пирс его всё равно не вспомнит!

Шуршание банкнот, сухое щёлканье степлера — кто-то уже сколачивал список ставок. В этот момент дверь откинулась:

— Из-за чего шум? — вкатился их босс, вице-президент, кличка «Сенатор». Шёл, будто по мраморным ступеням — чуть важнее, чем нужно.

— Тедди тут… — начали пояснять.

Сенатор выслушал, скривил губы, вытащил кошелёк:

— Я в деле. Тысячу.

— О-о-о, наш Сенатор! — подухарились ряды. — Столько же, сколько и Пирс!

Сенатор в последнее время сам плыл по дну P\L и чуял сквозняк увольнений. Команда это чуяла тоже — и грациозно не замечала его. Но если поставить как Пирс, можно пригреться в отблеске легенды. Он кивнул, довольный, и ушёл — готовиться к понедельничному междепартаментскому.

Утренние совещания всегда пахнут бумагой, маркером и страхом. Сенатор вышел к микрофону, прокашлялся:

— Ну, видите ли…. Пирс….

Этого хватило. Слух, как лиса по дворам, перескочил из торгового зала в другие отделы. Особенно чутко дернулись те, кто сидел на уровне Пирса — управляющие директора.

— У этого новичка что-то есть? — буркнул один, разминая костяшки пальцев.

Если лучший из конкурентов — Пирс — ставит тысячу на новичка, значит, в новичке либо порода, либо покровитель. И началась миграция кресел.

— Срочно, — один MD поднялся посреди митинга и, шумно отодвинув стул, двинул в отдел. — Тот парень со вчерашней вечеринки! Как его… русский новичок… из какого он департамента?

— Не уверен насчёт департамента, но… — замялся стажёр.

— Он из развивающихся рынков! — подсуетился толковый младший.

— Отлично, — MD уже доставал телефон. — HR, это я. Нужен перевод новичка из EM… Да, того самого. Имя: Сергей Платонов.

Это был не вопрос, а уведомление.

[Принято.]

[Где я в очереди?]

[Пятый. Очередь закрывается.]

MD выругался беззвучно. В приёмной пахло новой краской и кофе, а в коридоре уже шуршало ещё четыре таких же запроса. Компания проснулась — и теперь вся она, от подвала до последнего этажа, шептала одно имя: Сергей Платонов.

Даже если работать с новичками с утра до ночи, всё равно есть пределы. В сутках — всего двадцать четыре часа. Один человек физически не может тащить больше, чем способен.

Этот доктор медицины еле-еле прошёл отбор. Чудо, что его вообще приняли.

— Вы серьёзно хотите притащить этого русского к нам в отдел? — недоверчиво протянул один из менеджеров, откинувшись на спинку кресла.

— Посмотрим, — коротко бросил собеседник.

— Тогда почему?.. — начал было тот, но осёкся.

— Узнаем, как только достаточно надавим на него, — в голосе проскользнула хищная усмешка.