— Нет, просто любопытно, о чём вы…

— Да ни о чём таком, просто болтаем. Вот ты заладил…

Она недовольно вздохнула и закатила глаза:

— Пойдём уже.

Открыв дверь ключом и зайдя внутрь, Матвей обратил внимание на то, что мальчишка дёргал верёвку, а заметив их, бросил её и отошёл в сторону — должно быть, пытался освободиться.

За минувшие пять дней лицо пленника успело покрыться сажей, от него самого разило потом и мочой. Поставленное рядом ведро нуждалось в замене.

От жалкого вида паренька у Матвея сжалось сердце. Он чувствовал себя чудовищем, насильно удерживающим пацана на привязи. Но иного выбора у них не было: развязать ему руки и дать свободно расхаживать по судну означало подвергнуть опасности кого-нибудь из команды.

Да и, кроме того, этот Тихон до сих пор представлял собой скорее не мальчишку, а враждебный комок неконтролируемой злобы. Все эти дни он только и делал, что покрывал матом приносивших еду и требовал отпустить его, швыряя тарелки с обедом или ужином в стену. Но с каждым заходом борзости в нём убавлялось, как и юношеской пылкости, из-за которой, казалось, тот мог бы орать и буянить сутками напролёт.

Сейчас он уже выдохся, устал и, вполне вероятно, отчаялся. Последние пару дней юный пират предпочитал молча принимать еду и воду.

— Уйди отсюда, — с ходу велел Тихон приближающейся к нему Арине, а затем обратился к Матвею: — Ты, ишак, вели ей уйти.

Собиратель заметил, как мальчишка сделал шаг назад, насколько позволяла верёвка, чтобы перекрыть своим телом вид на ведро для справления нужды.

— Да не собираюсь я туда глядеть, — оценив неуклюжую попытку пленника, спокойно ответила девушка и поставила миску на ящик. — Вот.

Тихон посмотрел на содержимое тарелки и повёл носом.

— Снова эта дрянь? — возмутился он.

— Здесь тебе не таверна, — резко выдала Арина. — Радуйся, что вообще голодом не морят.

Снова Матвей услышал ту самую непривычную грубость в её голосе и словах.

Мальчишка поморщился в ответ, но всё же взял пальцами небольшой кусок пеммикана и сунул его в рот.

— Долго вы ещё меня будете здесь держать? — поинтересовался он, пережёвывая жилистое мясо. — Я же говорил, что ничего не знаю о нападении.

— Я тебе верю, — произнёс собиратель.

Челюсти мальчика перестали двигаться, глаза с удивлением уставились на него. Пацан выплюнул недожёванную мякоть и рявкнул:

— Так какого мороза я ещё здесь⁈

Матвей не успел ответить, как в разговор вмешалась Арина:

— Ты подстрелил одного из наших.

— И что теперь, мне тут до конца дней сидеть? — пленник взглянул на Матвея, и на этот раз его глаза не бегали из стороны в сторону, как в случае с девушкой. — Дайте хоть воздухом подышать! Я здесь задыхаюсь уже! И почему тут так душно? С каждым днём всё жарче и жарче! Вы решили меня в пекле уморить?