— Боюсь, что в расследовании твоего дела я оказался недостаточно осторожен. В своё оправдание могу лишь сказать, что такого масштаба просто не ожидал! Полторы тысячи десятин! За меньшее убивают.
— И… я наследник? Через отца, как представителя общины?
— Н-нет. Он всё-таки записался в мещане, а эту историю признали «досадным недоразумением». Возможно, при очень удачном стечении обстоятельств эта история может всплыть через много лет, испортив некоторым чиновникам репутацию.
— Ты же… — Он замолк, собираясь с мыслями, — Всё, что я буду говорить сейчас — исключительно предположения.
Получается, что потревожил я змеиное кубло, и… предположительно! Отправился кто-то доверенный — присмотреться.
— Решала.
— Пусть так, — Согласился опекун, — Человечек такой неприметный, один или несколько, да с опытом тайных дел. Узнать про тебя несложно, а в процессе и на Ивана Карпыча вышли. Опять-таки предположительно!
— Уверенно можно сказать, — Он потёр нос, — только одно. Дядьку твоего видели в кабаке не раз. Сидел, пил, да рассказывал горячечно что-то там кому-то там… понимаешь?
— Разогрели?
— Хм… можно и так сказать. И подвели, столкнули. Как, гадать не буду — думаю, ты и сам при желании может найти варианты, а какой из них окажется правильным…
Снова пожатие могучих плеч.
… — по-большому счёту и неважно. С такой зыбкой опорой, как предположения и умозаключения, можно изрядно запутать самого себя.
— Расчёт? На Иван Карпыча⁈
— Э, брат! — Владимир Алексеевич усмехнулся, — Ты даже и не понимаешь, как удачлив! При большой для тебя неудаче мог и забить. До смерти. Разогретый-то.
Хмыкаю смущённо, так ведь оно чуть и не вышло!
— Да и в пиво могли подсыпать чево, — Добавляю задумчиво, — озверину каково!
— Могли, — Соглашается опекун, — а могли ещё после порки в полиции отдать обратно сапожнику. Формально если подходить вовсе уж. Смог бы с таким ужиться? Сейчас, после воли?
Мотаю головой так, што мало не отрывается.
— Так-то! А значит, побег и окончательно — репутация неблагонадёжного бродяги.
— Знакомства, значица, выручили, — Произношу задумчиво, — А дядька? Иван Карпыч?
— Здесь, — Гиляровский дёргает ус, — вовсе уж хитрозакрученно получается, детективно. Я достал документы о твоём мещанстве, и в этом случае Иван Карпыч не может быть опекуном, как представитель более низкого сословия. А сейчас вот думаю… вовсе уж шахматная партия получается.
— Так, — В голове у меня начинает крутиться по-умному, — ето если дядька меня не прибивает, то я с испугу подальше от нево? В мещанство?
— Как-то так, — Уважительно кивнул Владимир Алексеевич, — Аферу эту можно повернуть и обратно. Если ты крестьянин, то как ни крути, а можешь, пусть даже и очень косвенно, претендовать на ту землю. Маловероятно, но нервы попортить мог бы. Да хотя бы запрет на продажу оной, пока тянется судебная тяжба.