Перебивая надувшуюся было Надю, поясняю:
— У букинистов читывал как отзывы на Толстого, так и дневники участников. Многое сильно иначе, вплоть до полного наоборот и помутнения в мозгах. И вроде как и ерундистика, потому што литература и даже высокая, но ведь есть?
— История, — Машу рукой, — и вовсе враки! Набор фактов и врак, смешанных так, как нужно для пропаганды.
— Остаются книги, архивы, — Упёрлась та.
— Ага, — Киваю болванчиком, — ты по Пугачёвскому бунту што читала, если помимо мнения властей? Много там осталось от противоположной стороны? Слышала о таком хоть на копеечку? То-то! И таково — у-у!
До-олго потом спорили! По истории прошлись, литературе, да вообще всякому такому. Редко где мнениями сошлись, но интересно, ето да!
Каждый при своём, но аргументировано, без свар. Она меня тем крыла, што образование, да по плану, оно всё-таки даёт! А я нежданчиками. То от букинистов Сухарёвских чево, то свои мысли, как человека снизу и вообще не вполне отсюдова.
— Дети! — Позвала нас Мария Ивановна, — Ужинать.
Надя встала со стула и прищурено посмотрела на меня, выпятив подбородок.
— Продолжим наш разговор как-нибудь потом, — Сказала она, чуть присев, как и подобает хорошо воспитанной девочке. Воспитанной, но в глазах и даже чутка в голосе — азарт и будто даже рокот копыт скифской конницы. Стопчет!
Папина дочка!
Глава 29
Двадцать девятая глава
Ближе к Трубным проулкам столкнулся с Прасковьей Леонидовной, и отшагнул было назад, но нет! Смолчала. Только оскалилась по-крысиному, да и шмыгнула мимо. Вся такая фу-ты ну ты! Даже спиной и движением юбок обругать смогла матерно. Стервь!
— Егорушка! — Напевно поприветствовала меня в своейквартире Марья Жжёнова, прижав на миг к беременному животу, и тут же отстранив, засмущавшись чувств, — Рада видеть тебя! Надеюсь, голоден?
И улыбка такая, што да — рада! Хорошая баба, повезло Федул Иванычу! Обоим повезло.
— Не то штобы и да, но не откажусь, — Заулыбался я в ответ, скидывая верхнюю одежду,- Мишка! Здоров! Сам как?
— Ничево так, — Тоном солидного мужчины отозвался друг, и не удержался от хвастовства:
— Уже подмастерьскую работу начали доверять! Не всё и не всегда пока, но как есть!
— Ишь ты! — Пхнул я ево кулаком. Потом с Санькой выскочившим приобнялся — не виделись давно, третий день как!
Мы чутка попихались втроём, пока не вышел мастер с подмастерьем, ну а тогда уже со всем вежеством, как взрослые. Поручкался с каждым, о здоровье — как положено, в общем.
Пока хозяйка собирает на стол, мы потихонечку обсуждаем всякое. Антип Меркурьевич важнющий ходит, его вот-вот в мастера переведут. Он, собственно, уже за мастера, только с документом чутка заминка вышла.