— Ни в коем разе! Цимес в том, што делать ничево не надо, вот вообще ничево! — Меня ажно распирало от собственново умища, — Поступил, так и хорошо, а нет, так и вернули деньги. И никаких возмущённых граждан.
— Фима! — Глаза атамана повернулись на Бляйшмана, — Што ж ты не говорил, шлимазл, што у тебя растёт такой племянник? Настоящий гешефтмахер!
— Племянник, — С нажимом повторил он, и Фима закивал часто-часто.
— Родная кровь, — Сказал он наконец, — Потерянное колено Израилево, так сказать! Шломо!
— Вот-вот! Очень приятно познакомиться с вами, молодой человек, — Атаман[3] протянул руку, и я не без трепета пожал её, — Ну-ну… какие могут быть счёты в семье!
* * *
— Фима, — Атаман повернулся к Бляйшману, — я не шутил. С ним мы будем вести дела честно, насколько это вообще возможно. Племянник, понял? Ещё очень наивный и потому немножко дурачок, но он дал нам хороший заработок. На таких делах будут зарабатывать и наши внуки, даже когда у них мудя поседеют от старости.
Постукивая пальцами по тросточке, атаман проводил взглядом мальчика, с явным облегчением закрывшего за собой калитку, и продолжил:
— Он сам, этот его дружок, как его… Фира, Песса… ну, пусть тоже. Охраняй, Фима! Ему должно быть здесь так хорошо, как дома у мамы!
— Он сирота, — Вставил Бляйшман, потихонечку выдохнув.
— Тем более, Фима, тем более! — Атаман поднял палец, — Одесса-мама!
[1] ГГ ещё в первом томе вспомнил своё имя из прошлой жизни — Егор Иванович Ильин.
[2]«БРАТЬ НА АРАПА» И «ЗАПРАВЛЯТЬАРАПА » — оба эти выражения восходят к воровскому жаргону. Выражение«брать на арапа » имеет несколько значений. В первом оно означает —брать на испуг, добиваться признаний при помощи несуществующих улик, невыполнимых угроз. То же самое, что блатное«брать на понт». СО ВТОРЫМ ВЫРАЖЕНИЕМ — «ЗАПРАВЛЯТЬАРАПА» — дело обстоит ещё интереснее. «Заправлятьарапа» значит — обманывать, лгать, дурачить.
[3] Если найдутся специалисты по уголовной истории Одессы, готовые предоставить (со ссылками) какого-то конкретного кандидата, прошу.
Глава 5
Пятая глава
— Проходьте, сударыня, — Вежливо прислонив два пальца к виску, посторонился немолодой городовой, и снова занял пост в дверях дома Логинова на Тверской, встав с самым суровым видом. Гроза преступников и опора трона!
Девочка лет десяти, поминутно приседая и лепеча что-то оправдательное, приняла у дам по очереди зонты, глядя на них глазами вусмерть перепуганного животного, попавшего в капкан и завидевшего приближающегося охотника с собаками.
— Сударыня, — К месту и не к месту лепетала та, приседая в неуклюжем подобии книксена. Нижняя губа её тряслась, а в глазах застыл первобытный ужас и покорность судьбе.