— Вы её отпустили? — Подхватилась Юлия Алексеевна.
— Никак нет-с! Участие в этом деле акушерки всплыло случайно, — Околоточный выглядел так, будто у него разом разболелись все зубы.
— То есть она даже не стала доносить в полицию? — Не унималась учительница, — Столь вопиющий случай⁈
— Помилуйте, что ж тут вопиющего⁉ — Вспылил Иван Порфирьевич и плотно замкнул рот, понимая, что сказал лишнего. Дальше он говорил неохотно и почти односложно, обдумывая каждое слово, которые приходилось вытягивать едва ли не клещами.
Он явно мечтал, чтобы навязанные ему дамы из попечительского комитета провалились в преисподнюю, но те оказались упорными, как породистые, хорошо натасканные английские бульдоги. Единственное, Иван Порфирьевич смог сделать допросы максимально быстрыми и упрощёнными, намереваясь как следует поработать со свидетелями и потерпевшими уже в полицейском участке, без посторонних глаз и ушей.
— … так ето, — Дворник отчаянно косил глазами то наседавших дам, то на начальство, не зная толком, что же ему говорить, и когда эту говорильню прекращать, — бывалоча, што и на мороз. Ну, в платьях, а в чём же ишо? Провинились если за што, так и получай! Как же без наказаний-то учить?
— Розги? — Кучер вполне словоохотлив, — Как же, пучками возил, кажный день почитай! Иной раз и не хватало!
— … Били? Что ж не бить! — Допрашиваемая ученица, девочка лет двенадцати, испуганным зверьком водила по сторонам головой и отчаянно косила глазами. Не заметив хозяина и хозяйку, успокоилась немного, и стала отвечать.
— … да оба! Когда хозяин, а когда и хозяйка! Розгами секли, а когда не хватало, то Алексей Фёдорович метлу мог у дворника взять, и оттудова уже прутья повыдирать.
— А кулаками? — Юлия Алексеевна не отводила глаз от девочки, пытаясь поймать взгляд.
— По-всякому! Кулаками, ладонями, ногами, за волосья тягать! Вот! — Девочка наклонила голову и раздвинула волосы на затылке, показывая запекшуюся кровь, — Вчера только Вера Михайловна тягала!
— А насилие? — Вмешалась Гертруда Антоновна.
— Дамы, — Попытался остановить их околоточный, — девочка сейчас возбуждена и может наговорить всякой ерунды, о которой потом пожалеет!
— Насилие было?
— Ну как насилие? — Философски ответила девочка, — Сперва да. А потом так… заведёт в чулан, подол задерёт, да и знай себе охаживает.
— По согласию?
— Как же не соглашаться-то? Хозяин! Не согласишься коли, так и получишь тумаков, а потом всё тож самое, только хуже. А так руками в стену упрусь, да и покряхтываю. Больно конечно… но так-то по согласию, ты поди не согласись!