Саньке проще, он мимо как-то. В Училище похвалили, да позавидовали чутка, што в удачный проект ввязался, но и всё на этом. Там все такие, што гений через одного, даже если и мнят. Ну, пришла к одному из них небольшая такая слава, и што? Так, плечами пожали, и свою славу рисовальную нарабатывать.
— А, Егор? — Оторвался Санька от рисования, — Здоров!
Как оторвался, так и прирос назад.
— Просят котячьи открытки? — Спрашиваю тихонечко у Нади. Та кивает с видом одновременно счастливым и умотанным.
— То через папу, — Шёпотом жалуется она, — то в гимназии. Девочкам всем, учителям, в редакцию.
— Хм, — Подтащив со скрипом (просто для того, чтобы подбесить Надю) стул, уселся рядом, взял заготовленные загодя нарезанные квадратики бумаги, да и задумался.
А потом рука сама — котика перед тапками, задумчивого такого. Да не стал подробно шерстить, а так — линиями несколькими. И надпись:
— И вроде бы всегда наглажен, и вечно в молоке усы… Но этот странный голос с̶в̶ы̶ш̶е слева — нассы[1] !
Надя зафыркала, закраснелась…
— Девочкам такое не покажешь!
— А мы и не будем! — Отвечаю, ставя автограф, — Я чай, у Владимира Алексеевича много взрослых знакомцев! Да и я не без них.
— Это немного не те котики, — Для порядку возразила девочка.
— И? Такой себе вбоквелл! Введёшь заодно и откровенно комических персонажей. Потом. Ну или лубок такой себе, а?
[1] Вроде как автор этих строк Субъект Тульский.
Глава 35
Тридцать пятая глава
— Фальсификация, Джордж! Рассматривая историю критичным взглядом, любой разумный человек придёт к такому выводу. Только сколько их, разумных? Средний же обыватель, даже имея неплохой интеллект, предпочтёт закрыть глаза и не видеть фактов, которые рушат устои привычного мирка.
Невилл настроен решительно и мрачно. Губы кривятся, в голосе нотки трагизма и обречённости человека, уставшего бороться с человеческой глупостью и косностью. Он будто примеряет на себя роли то гонимого инквизицией еретика, то непонятого пока Мессии.
— Ватикан! — Изрекает он с видом непризнанного пророка, — Зловещая роль этого гнезда Князя Лжи в тотальном обмане и одурманивании человечества даже и не скрывается. Хранилища, Джордж! Каждый просвещённый человек знает о многоярусных, многокилометровых хранилищах библиотеки Ватикана.
— Почему не пускают? — Он пытливо смотрит на меня светло-зелёными, болотного оттенка глазами, будто и вправду ожидая ответа, — Открыть… ну пусть не общественности, но оцифровать, начать хотя бы! Так нет же, в библиотеку практически нет доступа светским учёным, да и то…
Отчаянно театральный взмах рукой, долженствующий заменить недостающие слова.