— Деньги, да? А почему не через купцов?
— Щас два раза, и ещё вдогонку! — Злость всё-таки выпирает, — Сперва я для них в новину был, а потом… а! Наговорили всякого завистники, и я теперь, оказывается, дерзкий! Был бы здоров, так просто пришёл бы на конкурс, хоть и незваным, а там танец покажет. А так… как оправдываться за чужие слова? Потом только если, стучаться робко, да кланяться униженно. И то может быть и нет, потому как завистники и новые кумиры.
— И как ви видите мине? — Осторожно поинтересовался тот.
— Как источник слухов, и скажу сразу — за деньги не просите! Через потом вашу славу, как моего доверенного и проверенного, больше возьмёте. Вы, дядя Гиляй, и… всё, пожалуй. Реклама! Штобы ах и ох, но без цитат! Только восторг.
— В таком разе могут и пригласить, — Согласился Лев Лказаревич, — а уж друг перед дружкой, да в патриотическом угаре впополам с алкогольным… шоб я так жил!
Глава 30
Тридцатая глава
— Азохенвей! — Срывающимся басом сказал дядя Гиляй и захохотал — гулко, как из бочки, заполняя собой всю квартиру и немножечко рядом.
— А-а… не могу! Ох, Машенька… хотя отставить! — Владимир Алексеевич очень по-детски спрятал листок за спиной, и даже отшагнул задом к стенке, приплюснув к ней руки с бумажкой, — Прости, слово дал. Ох…
Опекун вытер выступившие от смеха слёзы, но рано — взглянув ещё раз на листок, он снова заржал, на сей раз натуральным жеребцом. Мария Ивановна глянула на мужа с улыбкой, но смолчала, усевшись с вязаньем. Надя выдержкой матери не обладает, аж вся извелась! Но гордячка, не лезет. Такая себе кошка, што вроде как и сама по себе.
Дотянул Владимира Алексеевича за рукав к себе в спаленку, и усадил на стул.
— Шедевр! — Утирая слёзы уже порядком промокшим платком, сказал он рыдающим голосом, — В редакцию, да? Да ещё с нотами расписано… прекрасно, просто прекрасно! Как додумался только⁈
— Ну… само почти, — Жму плечами, — немножечко по мотивам Одесских беспорядков.
— Надеюсь, ты не… — Гиляровский встревожено глянул на меня.
— Не участвовал! Просто наслышан — изнутри, так сказать.
— Ну и, — Я протарабанил пальцами по колену, — знаю, што там немножечко сильное напряжение до сих пор. Такие все, што вроде и улыбаются со всех сторон, но таят. Вот и подумал, што если поулыбать ту ситуацию, а лучше обсмеять, то оно как бы и пар в свисток!
— От супруги моей подхватил? — Усмехнулся опекун, — А вообще дельно. Обсмеяв ситуацию, чиновничество сохранит лицо, и можно будет сбросить потихонечку давление.
— Агась! Ну… то есть да. Только да про ситуацию, а не про редакцию!