— А! — Отмирает она чуть погодя, когда вокруг зашелестели уже смешки и хохоточки, — Ишь! Ха! Здорово вышло-то! Ты как? По делам, или соскучился по Хитрову рынку.
— Всего по чутка, — Останавливаюсь рядышком, на утоптанном грязном снегу, смешавшемся с остатками еды, окурками цыгарок и харчками, — Дружков-приятелей навестить, да и дела кое-какие обкашлять.
— Сама-то как? — Интересуюсь вежественно, потому как знакомая всё-таки, да и человек не самый плохой — Хахаля не переменила?
— А! — Махнула та расстоенно рукой, рассмеявшись визгливо, — И не единого! Толку-то! По мущинской части они всё больше на водку налегают, а кулаком в глаз чаще получаю, чем промеж ног залазят!
— Известно дело, — Соглашаюсь с ней, — водка! Тут или пить, или по бабам гулеванить, а на всё сразу и здоровья не хватит!
— Да где ж таких промеж нас взять-то? — Удивляется она, — Штоб без водки⁉
* * *
— Не зазнался, — Торговка съестным, закутавшаяся от мороза матрёшкой, глядела вслед мальчишке, здоровкающемуся по рынку со всеми встреченными многочисленными знакомцами.
— Погоди, успеется! — Кликушеским тоном сказала товарка, — эвона куда влез, а⁈ Не на рассамый верх, но для нашего брата так и ого! С Иванами ручкается и дела ведёт, как так и надо!
— Да он и сам, почитай… — Попыталась было пустить сплетню вредная Безпалиха, но была зашумлена соседками.
— Думай, што говоришь! — Ярилась Маня Корноухая, — Сам, ишь! Он хоть и Хитровский, но в ночных делах не замечен, хотя и зазывали! Ишь!
— Да я што⁈ — Отбивалась растерянная Безпалиха, — рази то в укор⁉
— В укор иль в почёт, а чужова не приписывай! — Отрезала Корноухая.
* * *
— Сёмочка? — Вгляделся я в ссутулившуюся фигуру, — С трудом узнал! Скукожился весь в себя так, што прямо ой!
— Помяли, — Вяло отозвался он, жамкая руку, — в драчке-то. И ведь веришь? Самое обидное не то, што помяли, а то, што ни за што! Перепутали, мать их ети! Потом стояли, тряслись, чуть не сцались в штаны, а толку? Рёбра-то поломаты!
— Денег-то есть? — Я озабоченно зашарил по карманам.
— Есть, спасибочки, — Расцвёл польщённый вниманием голубятник, — я не совсем уж пропащий, штоб пропивать да прогуливать всё до копеечки.
Сёма в охотку понарассказал новостей, я охал в нужных местах и круглил глаза.
— На кось! — Я вытащил из-за пазухи сигару, когда знакомец вытащил было кисет на закурить, — Специально взял коробку, когда на Хитровку пошёл. Дай, думаю, порадую приятелей своих табаком хорошим! Угощеньице.
— Ишь! — Сёмочка обнюхал сигару, — душевный запах! Пробирает!
— Ты погодь! — Посулил я, — Затянешься когда, вот тогда и да — душевно! Крепченная, но и духовитая притом, страсть! Уж на што я к табачищу не пристрастен, а то и носом дымок тяну.