— Почему случаем? Я вас таки уверяю, обошёлся безо всякого случая!
— Шикарно! Люблю свою профессию за такие вот знакомства!
С фотографированием кота возникли не то штобы сложности, но и немножечко таки да! Кот отказывался сидеть так, как надо, заодно обшипев заробевшего месье Каца. А кто б не заробел? Такой кот, што всем котам кот! Котище. Выход нашла Мария Ивановна, велевшая Наде встать за фотографом.
Кот такой сразу — раз! И насторожился за свою любимицу. Встал на табуреточке, суровый такой, и на возящегося у штатива фотографа — не мигая! Бдит.
Как есть рыцарь котячьего образа, только не из тех, што трубадуры с Дамой Сердце.
Из тех настоящих, которые на стену захваченного города первыми, прикрывая своим щитом товарищей от вражеских стрел, а потом — грабить и насиловать! С поправкой на шерстистость.
Надя счастлива-ая! Ушёл фотограф, она кота в охапку, и ну с ним танцевать!
— Контракт, — пояснил потихонечку дядя Гиляй, горделиво пуша усы, — с англичанами подписали.
— Ого!
Опекун только подмигнул, и такой себе счастливый! Куда там Наде! Я удивился сперва, а потом — эге… Люди, они ж почти всё за ради детей, а тут — вот. Успех! Ребёнок ещё совсем, а уже счёт в банке и какое-никакое, а признание! Хотя почему какое-никакое? Международное! Загордишься.
Ну и пока все радовались, Мария Ивановна горнишной указаний надавала, да по магазинам отправила. Кондитерским.
— Подруги Наденькины придут, — пояснила она. Мы с Санькой такие переглянулись, но вздохи за сюрприз при себе удержали. Хотя и ой… Сталкивались. По одной-две когда, ещё ничего, можно терпеть, но и то тяжко.
Хи-хи-хи сплошное, шушуканье, да взгляды, а потом опять хи-хи на ушко и краснение с гримасками. Самый дурной возраст, как по мне. Помладше когда, так ещё дети, пусть даже и бабы. Эти… гормоны, да? В общем, не шибко ещё в голову бабское разное бьёт. Постарше когда, тоже ничего — барышни. Дурные ещё, но держатся. Форс блюдут, значится. А эти ни туды, ни сюды! И толпа. Полкласса небось, если не весь.
Мария Ивановна правильно нас поняла. Шагнула сразу, к себе прижала на секундочку, отпустила, да и в глаза.
— Потерпите, ладно? Для Наденьки это очень важный день.
Переглянулись, да и кивнули обречённо. А куда деваться-то? Хоть прихорашиваться не нужно, потому как уже расхорошие.
Минут пятнадцать всего, как Татьяна пришла, и в-жух! Пищат в прихожей, визжат восторженно, Наденьку всю зацеловали-заобнимали, глазами любопытно на нас стреляют.
Дальше — фрагментарно только. Ещё девчонки, ещё… и вот набралась их критическая масса, после которой последовал Большой Взрыв! Э… откуда это?