Морщась от боли, Уф приподнялся на локтях, переместился чуть выше на подушку и с долей печали выдохнул:
— Ничего.
— Что? Но почему⁈ — удивилась я.
Похоже, сегодня богиня опять впадает в крайности, раз на молитву о простом желании Уфа ответила его устами: «Ничего».
— Простите меня, миледи, — повесил нос телохранитель. — Но я почти не помню прошлой ночи. Не помню, как именно вас спас. Поэтому не чувствую себя достойным награды.
— К-как не помнишь?
Уф совсем поник, а я подалась вперед, чуть ближе, и понизила голос почти до шепота:
— Но что-то ты помнишь? Например, кто на меня напал и тебя ранил?
Сердце часто забилось. Стало страшно от мысли, что Уф забыл самое важное — кто попытался меня убить. И одиноко. Потому что я надеялась, что хотя бы Уф разделит со мной эту ношу. Но…
— Простите, миледи, — покачал головой телохранитель, а его взор стал отрешенным, обращенным внутрь себя. — Я, правда, мало помню. Только стражу без сознания у ваших дверей. Боль в груди…
Он опять потянулся рукой к скрытым под повязкой ожогам, но вовремя себя одернул.
— Как вы плачете и склонились надо мной… Я тогда был зол! Очень зол, почему-то… — виновато почесал он нос. — Поэтому, наверное, и запомнил. А в конце был лазарет и… И все остальное… — коснулся он покрытого щетиной подбородка и качнул головой. — Вряд ли вы поверите, леди Цессая…
— Говори, — потребовала я и напряглась.
Уф мазнул по мне быстрым взглядом, в котором читались сомнение и смятение, но все-таки произнес:
— Все в тумане. Синем тумане! — пояснил он. — Только я пытаюсь что-то вспомнить, как он снова и снова…
Я тихо простонала.
— … Появляется. Вот видите, — неправильно истолковал Уф мою реакцию. — Я же говорил, что вы не поверите.
И опечаленно вздохнул, неглубоко, а я, чувствуя себя так, будто весь мир обернулся против меня, произнесла:
— Я верю тебе, Уф. Просто… — запнулась я и выдохнула. — Я расстроилась. Ты был готов пожертвовать ради меня жизнью и чуть не погиб! Но все твои воспоминания… стерлись.
— Простите, леди Цессая.
— Не прощу! — фыркнула я. — Но не тебя. Ты ни в чем не виноват, Уф, и прощать тебя не за что. А вот…
Я стиснула зубы и сильнее сжала в кулаке ключ от библиотеки.
— Миледи, вы знаете, кто на вас напал? — шепотом поинтересовался телохранитель, когда мое молчание затянулось, а я заставила себя расслабить руку и произнесла:
— Уф…
Но он потребовал настойчивее:
— Кто?
Я серьезно на него посмотрела, не зная, как правильно поступить. С одной стороны — ему стерли память, но его оставили в живых. И если я расскажу о том, что знаю, то Уф снова может оказаться в опасности. С другой стороны — он и так в постоянной опасности, пока охраняет меня. И неосведомленность могла сыграть с ним злую шутку.