Так просто? Без попыток увильнуть, подшутить или как-то еще со мной поиграть?

В последнее время я только и сталкивалась что с недомолвками и тайнами, поэтому от столь открытого и честного «да» немного растерялась.

— Н-н-но почему вы сразу не сказали? — всплеснула я руками и, кажется, немного рассердилась.

А еще засмущалась!

— По дороге сюда я столько всего наговорила! Про папеньку, про себя… — и медленно опустилась обратно на стул. — Старикашкой обозвала…

Арон тихо рассмеялся и, начав раскладывать по полкам остатки трав со стола, произнес:

— Не волнуйтесь, Цесса. Я нисколько не в обиде. Напротив! Послушать вас было очень интересно, поэтому я не спешил отвечать.

— Вы коварный человек, — обиженно надулась я, на что Арон усмехнулся:

— Может быть. Но я охотно верю — это не единственное качество, которое вы за мной заметили.

Он подмигнул и отнес на полку желтый с красной сердцевиной цветок, а я вновь почувствовала, как теплеют мои щеки.

— Не единственное, — призналась я. — Вы благородный человек. Спасаете чужие жизни, дарите надежду и…

На мгновение засомневавшись, я внимательно осмотрела Арона, когда тот взял кувшин и понес его на полку стеллажа справа к баночкам с отварами, настойками и мазями. И все-таки тихо договорила:

— Моя семья вам очень благодарна.

Арон с глухим стуком поставил кувшин на деревянную полку и опустил руки.

— Цесса, — произнес он, не оборачиваясь. — Сколько вам было лет, когда вы заболели?

Я немного помолчала прежде, чем ответить:

— Семь, — и нахмурилась. — Или восемь. Точно не помню.

— В таком случае, — Арон вернулся к столу и сел напротив. — Не меня вам надо благодарить, а моего отца.

— Отца? — я удивленно приподняла брови, а лекарь усмехнулся:

— Конечно. Или же вы все еще думаете, что я настолько… стар?

— Нет-нет, что вы! — принялась я отрицать, но потом выдохнула и призналась: — Да.

Арон звонко рассмеялся, а мои щеки вспыхнули таким жаром, что показалось, будто коснусь их, и они обожгут мои холодные пальцы.

— Королевского лекаря никто никогда не видел! — начала я оправдываться. — А исцеляет он людей уже много-много лет! Вот я и подумала, вдруг он… Ну, хорошо сохранился или создал эликсир бессмертия, поэтому его и не показывают людям, чтобы…

— Цесса, прошу, остановитесь, — перебил меня смеющийся Арон, а я обиженно надулась.

— Вам смешно, а мне ни капли. Если бы вы хоть иногда показывались на людях, нам бы не пришлось придумывать всякие глупости.

Арон выдохнул, и пусть его плечи продолжили подрагивать, произнес уже спокойнее:

— Согласен, — кивнул он. — Но эликсир бессмертия… — запнулся он, но смог совладать с новым приступом смеха. — Боюсь вас разочаровать, Цесса, но все это сказки.