Могли ли эти двое сговориться, чтобы устроить ему странную ловушку? Какой в этом смысл? Ещё и в момент разгорающейся эпидемии. Слишком глупо и переусложнено, чтобы быть правдой. От осознания этого Мирославу вдруг стало жутко стыдно.

«Пришёл за её помощью, но боюсь протянуть руку сам. Разве такой вечности я ищу? Бесконечный поиск врагов в каждом, кого вижу?»

Юноша встрепенулся и выпрямил руки.

— Я присоединюсь к вашему суду, чем бы он там ни был.

Оппоненты не сразу услышали его, распалённые спором. Ему пришлось повторить вновь.

— Ты уверен? — спросила наконец Сталия.

— Да. Я тебе верю.

Глаза женщины заблестели, но она мгновенно взяла себя в руки и кивнула.

— Тогда приступим. Сядьте у камня и смотрите в центр спирали. После повторяйте слова за мной: О предки…

* * *

Ощущение было странное. Не такое, как когда он погружался в духовные чертоги, куда ближе к мгновениям проведённым между жизнью и смертью после гибели на арене. Они оказались на просторной каменной площадке, окружённой облаками. На массивных каменных креслах восседали не менее внушительные фигуры, сотканные из пламени. По тому, как это пламя сияло и переливалось, Мирослав тут же понял, что это такое. Чистейшее пламя душ. Однако же сам он и его спутники здесь находились в форме духовного воплощения.

— Вы… Не могли ведь найти пути связаться с Ясунью… — пробормотал он.

— Конечно нет, — улыбнулась Сталия, — Это место, куда отправляются все души наших умерших.

— Значит, камень. Неужели вы научились помещать в него души? — спросил Мирослав.

— Как и всегда — быстро схватываешь.

«На создание такого явно потребовалось немало сил и исключительный талант. Одно дело поместить в предмет свою душу, но создать вместилище для множества, да ещё и чтобы это не было простым сосудом, а целым пространством существования? Интересно — только у Яшмового Свода такое есть? А на кого именно распространяется влияние камня? Учитывая статус этого города — сомневаюсь, что им доверили бы хранение душ всего Среброгорского Братства и уж тем более всего подгорья.»

— Даже тут не можешь перестать разбалтывать тайны нашего народа, — проворчал Молотобой.

— Зачем ты собрала нас, матрона Сталия? — обратилась к ним центральная фигура.

Мирослав отметил, что значительная часть фигур — женские.

«Главные ремесленницы и хранительницы сводов преимущественно женщины, было бы удивительно, если бы в загробном мире не они занимали верховные позиции.»

— Был истребован суд предков.

— Кто желает предстать пред нашим взором?

— Молотобой Серебрянцев — обвиняет Сталию Серебрякову в нарушении законов предков и общественных устоев, — вышел вперёд целитель.