Княжна фыркнула и задрала подбородок, пряча за демонстративной надменностью страх.
— Аккуратно, — я не отпускал её рук, — не смотрите вниз, глаза на меня.
Ноги княжны коснулись пола, и она закусила губу.
— Ап!
Она судорожно сжала мои ладони. Я улыбнулся, кивнул и помог встать на ноги. Пару минут я дал ей привыкнуть к новому положению — она пошатывалась, цеплялась за мои руки и часто дышала.
— А теперь шаг вперёд.
— Я не могу!
Паника накатила на княжну, заставив дёрнуться. Но я держал её крепко и не дал упасть.
— Смотри мне в глаза. Вот так, хорошо. Ты мне веришь? — Она судорожно кивнула. — Я тебя не обману. Дыши глубоко. Раз. Два. Три. Шаг вперёд.
Она сделала шаг, крохотный для обычного человека и гигантский для парализованной девушки.
— Ещё. Вот так.
Делая с ней круг по комнате, я магическим зрением контролировал работу механизма. Управляющие Печати считывали команды, накопители отдавали эфир, Знаки двигали «кости», шарниры действовали плавно, без единого скрипа. Ёшки-матрёшки, у меня получилось! Девушка шла, сама, поддерживаемая мной только для равновесия, которое не могла держать самостоятельно.
— Садитесь, Тамара Георгиевна.
После короткой «прогулки» лоб княжны был покрыт потом, а руки дрожали от напряжения. «Приземлив» девушку, я отпустил её ладони.
— А-а-а-а!
Она закричала. Вцепилась мне в рукав, притянула к себе и обняла.
— Константин Платонович… — Я почувствовал влагу у себя на шее — слёзы прижавшейся ко мне княжны. — Вы волшебник. Вы, вы… чудотворец!
Марья Алексевна, стоявшая за спиной девушки, широко улыбалась и показала мне кулак с поднятым большим пальцем.
— А теперь, сударыня, — я высвободился из цепких девичьих рук, — необходимо снять «экзоскелет».
— Нет! Не дам!
— Успокойтесь, Тамара Георгиевна. Он ваш и никуда от вас не денется.
— Моё!
— Мне надо провести диагностику и кое-что подрегулировать. Чуть позже вы снова в него облачитесь и начнёте тренироваться ходить самостоятельно.
Взяв себя в руки, княжна откинулась на кровати.
— Снимайте, — она прикрыла глаза, — потерплю. Всё равно через пару дней уеду домой, и никто не будет мне указывать, что делать.
— Вот ещё, — вмешалась Марья Алексевна, — домой. Ты, Тамарочка, останешься здесь на два месяца.
— Как⁈
— Минимум, моя дорогая. Пока я полностью не буду уверена в твоём здоровье, ты будешь сидеть здесь.
— Но я ведь, домой…
— Или ты хочешь свалиться через пару недель без шанса на восстановление? — Марья Алексевна похлопала её по руке. — Не надо волноваться, всё будет хорошо, если ты будешь пай-девочкой и выполнишь все мои требования.