— Ох, нехорошо мне, судари. Даже и сказать не могу, как нехорошо.
— Что с вами, Илья Ильич?
Он высунулся из-под одеяла и жалобным голосом сказал:
— Представляете, проснулся рано утром и никак уснуть не могу. Кручусь, как медведь в берлоге, и ни в одном глазу. Будто в теле какая-то пружина особая. Так и толкает, так и толкает! Боюсь, как бы не заболел. Надобно доктора вызвать, пока не поздно.
— Будет вам, Илья Ильич. Коли не спится, так встаньте, позавтракайте. Поверьте: сразу легче станет.
Хозяин дивана не собирался сдаваться так легко. Я слышал из комнаты, как он ещё минут двадцать ворочался, что-то бубнил и то и дело звал Захара. Старый слуга, впрочем, не спешил бежать на каждый зов, приходя, лишь когда крики становились совсем горестными.
В конце концов Илья Ильич выполз из-под одеяла, оделся и велел подавать завтрак. Нас с Кижом тоже пригласили к столу, где хозяин квартиры мне заявил:
— Константин Платонович, а ведь вы были правы. После прогулки я себя чувствую гораздо лучше. Суставы не ноют, эдакая бодрость приятная.
Я спрятал готовый сорваться смешок.
— Всегда к вашим услугам, Илья Ильич.
После завтрака я ушёл к себе досыпать. Но долго ещё слышал, как хозяин квартиры то укладывается на диван, то встаёт и ходит туда-сюда. Несмотря на печальные вздохи, мне не было его жалко — магическое «похмелье» от воздействия волшебной мебели пройдёт быстро, а польза от моего вмешательства несомненная.
* * *
Киж разбудил меня в полдень. Илья Ильич всё так же страдал, кругами бродя возле дивана — привычное лежание не приносило былого удовольствия. А судя по напряженному лицу, его посетили какие-то беспокойные мысли. Мы не остались с ним обедать и двинулись по своим делам.
Извозчик высадил нас возле милого особняка.
— Здесь нас дождись, — бросил Киж вознице.
— Добавить бы надо, барин.
Мертвец посмотрел на извозчика своим фирменным «взглядом покойника», но тот лишь поёжился и повторил.
— Ежели долго ждать, барин, так вперёд заплатить положено.
Киж хмыкнул и полез за кошельком. Пока он договаривался, я разглядывал особняк.
Три этажа и возвышающаяся над ними узкая башенка. Флюгер в виде птицы, красная черепица и замершие у дверей мраморные сфинксы. Звери смотрели на меня с высокомерным безразличием, но внутри фигур чувствовались настороженные охранные заклятья. Судя по фону эфира, в открытом противостоянии с ними не стоило сталкиваться даже мне.
Киж догнал меня, и мы двинулись ко входу. Но как только мертвец поставил ногу на ступеньку крыльца, сфинксы подёрнулись лёгкой дымкой. Воздух вокруг них задрожал, и мрамор будто шевельнулся.