Жозефина шипит. Она горит. С нее ручьем льет пот. Тонкий шелк уже пропитался влагой. Держать ее все труднее. Чародейка вся напрягается и дрожит. Но не руки. Руки расслаблены, неподвижны, разведены в стороны и пульсируют холодным светом.

Вспышка. Вспышка. Отчаянные движения фантома. Вспышка. В небо устремился росчерк, переливающийся радугой. Поток магии. Целый вихрь ярчайших красок. Взрыв. Фантасмагория цветов, от которых слепнут глаза. Во все стороны фонтаном посыпались капли радуги, оставляя уродливые кислотные ожоги в тех местах, где они соприкасались с землей или липли к стенам. Финстер отлетел на стену. Повис на ней, не в силах пошевелиться. Новый взрыв, оставивший на стене глубокую борозду. Неистовый всплеск ярости и бешенства, окрасивший магию в темно-красный цвет. Стена в прошлом начала гореть, облупилась, посыпалась фантомная известка. Фантом чародея скорчился, фантасмагорическое буйство красных цветов внезапно оборвалось. Над землей посреди улицы повис сгусток агрессивно пульсирующей магии и вдруг осел на землю невесомой искрящейся пылью. Финстера протащило от стены на середину улицы.

Он вздрагивает… Вся улица вздрагивает и гаснет.

Чародейка коротко вскрикнула, всплеснула трясущимися руками, судорожно хватила ртом воздух и откинулась на грудь Гаспара, хлестнув по лицу волосами. Того обожгло волной пронзившей ее боли. Менталист торопливо рванул из сознания Жозефины как вор через окно. Пошатнулся с безвольно обмякшей в его руках чародейкой, привыкая к собственным глазам, высоте своего роста и кромешной тьме, поглотившей улицу.

— Аврора?..

Та не отозвалась, продолжая висеть на его руках. От нее веяло влажным жаром. Гаспар, прижимая безвольную чародейку к себе одной рукой, нашел в темноте ее шею, влез пальцами под ворот платья и нащупал бьющуюся жилу. Вздохнул с облегчением. Провел по горячей влажной щеке чародейки ладонью, убрал прилипшие мокрые волосы и легко похлопал по ней. Жозефина застонала, задрожала всем телом, несмело разлепила дрожащие веки. В темноте засияли едва заметные бирюзовые огоньки глаз, бегающих из стороны в сторону в попытке сориентироваться. Сфокусировавшись на лице Гаспара, Жозефина вяло усмехнулась, вновь прикрывая глаза. Тьердемондец прижал ее к себе.

— Никогда не сомневайся во мне, — сбивчиво прошептала она. — И даже в мыслях не называй дурой. Я не дура — знаю, что делаю.

— Нет, дура, — возразил Гаспар. — Упертая идиотка. Ты слишком дорога, чтоб вот так запросто разбрасываться своей жизнью.

Жозефина попыталась рассмеяться, но лишь протяжно охнула, что почему-то развеселило ее больше. Она инстинктивно потянулась к цепочке, в очередной раз забыв, что та скрыта под непривычным платьем. Несколько раз вдохнула-выдохнула, тихо ойкнув и осторожно погладив ребра, но пришла к выводу, что все не так уж страшно и вполне терпимо.