— Нет, — сглотнул слюну оцепеневший от страха Андерс, — учитель.

— Вот и славно, — не меняя тона и не сбавляя шага, заключил Финстер. — Будь так добр, прояви еще немного терпения. Мы почти пришли. А скоро и вовсе вернемся в Ландрию. Обещаю, когда будешь трахать шлюх в борделе за мой счет, я устрою тебе такую иллюминацию, что ты начнешь молиться на темноту.

— Спасибо, учитель, — облегченно выдохнул Андерс.

Да уж, почти пришли. Это единственная радостная новость. Хоть он всем сердцем ненавидел Кабир и хакиров и мечтал как можно быстрее убраться отсюда, Андерс с содроганием смотрел на предстоящую перспективу недельного плавания до родной Ландрии. Смешно: свер, полжизни проведший на побережье Гарнунского моря, ненавидит воду и корабли. Наверно, в том был виноват арт огня, который учитель углядел в непутевом карманнике, по незнанию когда-то влезшем в карман чародея. Если бы не этот ничтожный арт, который Финстер огромными усилиями развивал в своем ученике уже несколько лет, наверно, Андерс Энганс давно бы удобрял почву своим пеплом под какой-нибудь яблонькой.

Андерс умолк и, чтобы хоть как-то занять себя, попытался сориентироваться в ночном городе. Он повертел головой и тяжело вздохнул: те же самые громады белых известняковых домов и зданий, укрытые непроглядной ночной теменью, что и на предыдущей улице, и на улице, что они прошли десять минут назад. К сожалению, ориентирование не было его коньком. Он и днем умудрился бы заблудиться в чистом поле, а уж ночью без надежного поводыря ему и вовсе на что было рассчитывать. Он прожил в Шамсите около года, но до сих пор путался в названиях улиц, а если приходилось куда-то идти одному, то добирался до нужного места исключительно по подсказке прохожих. Единственное, что хоть как-то ему позволяло ориентироваться — время. Он инстинктивно заучил примерное время, за которое он с Финстером обычно добирался до дома, и только это помогало хоть как-то рассчитывать, когда наконец-то удастся завалиться на кровать.

Важное собрание, которое он привел с прислугой и безуспешно перемигивался со смуглой кабиркой, закончилось больше часа назад. С расставания с ар Курзаном прошло минут двадцать. Значит, топать еще добрых полчаса. Андерс даже не рассчитывал на какую-нибудь повозку. Во-первых, учитель любил ходить пешком, а значит, и ученик вынужден разделять его любовь. Во-вторых, ночью в Шамсите не найдешь ни одного извозчика ни за какие деньги, даже за всю казну царя Садима.

…Когда именно тревога обуяла Андерса, он так окончательно для себя и не решил. Просто, когда им предстояло войти на очередную шамситскую улочку между домами, им овладело нехорошее предчувствие. И вроде бы улочка ничем не отличалась от прочих, ну, разве что чуть уже, нисколько не темнее всех прочих и воняла не меньше, но Андерсу совершенно не хотелось туда идти. Он даже чуть подотстал от учителя, но не остановился — замыкающий кабирец толкнул в спину, вынуждая топать. Кабирцы вообще относились к нему как к недостающему звену между собакой и женщиной; эб джиннлейялов приказал им уважать учителя, а не его ученика.