Карим зажмурился и сморщился от боли, водя языком по зубам и деснам и чувствуя привкус крови во рту. Он сплюнул под ноги хакиру, едва не попав тому на сапог. Хакир угрожающе занес кулак.

— Хватит, Эндерн, — спокойно произнес кто-то по-меншиннски. — Он нужен нам живым и способным говорить. Пока что.

Хакир обернулся через плечо и пренебрежительно фыркнул, но ничего не сказал и отступил в сторону, пропуская вперед другого лаардийца, богато одетого по лаардийской моде. Карим сощурился, часто моргая: из-за полумрака и проступивших слез разглядеть лицо было трудно. Но он не удивился, когда все же узнал его, лишь пришел в отчаянную ярость еще больше.

* * *

День выдался напряженным и суматошным, и Карим ар Курзан был крайне раздражен и недоволен. В принципе, так оно обычно и бывало, когда брат уходил в рейс до Ла-Арди, но последние четыре дня было особенно тяжело. Из-за смерти «дорогого друга» Саид умчался вновь, а на Карима свалились все бессовестные поставщики и назойливые заказчики с их извечными жалобами, недовольством и претензиями. Карим уже три дня кряду просиживал в душном кабинете «Тава-Байят» с раннего утра до позднего вечера, разбираясь со скопившимися за время отсутствия Саида делами и выслушивая обиженных шамситских торгашей. Обиженными, впрочем, они были всегда: в конце концов, им приходилось платить взятки и налоги, и они считали большой несправедливостью, что приходится платить еще и за поставляемый им товар, поэтому чуть ли не в драку лезли при малейшем подозрении, что за фунт специй с них хотят содрать лишнюю накуду. Диаметрально противоположная ситуация была с наглыми и бессовестными поставщиками. И тут уже сам Карим чуть ли не лично взвешивал и проверял каждый мешок. Ведь они с братом тоже платили и взятки, и налоги, причем в больших объемах, и тоже считали большой несправедливостью, что приходится платить еще и за поставляемый товар.

Однако сегодня Карим вышел из конторы позже обычного. А все из-за какого-то лаардийца, вломившегося в кабинет в под вечер и битый час предлагавшего разорвать договоры с «Вюрт Гевюрце» и заключить крайне выгодное соглашение с конторой его отца, о которой Карим ни разу даже не слышал. Спустить «потенциального партнера» с лестницы не позволяли ни репутация семьи ар Курзан, ни банальные нормы приличия, поэтому Кариму стоило немалых усилий выпроводить явно накурившегося гашиша или опия «партнера». К тому же, хоть лаардиец и откровенно бредил, суля несметные богатства, по сравнению с которыми Садимова казна всего лишь жалкий сундук, набитый медью, слушать его было на удивление приятно, и Карим не заметил, как пролетело время.