Удостоверившись, что никто ничего не заметил, Эндерн быстро скинул старую куртку, а затем лег на пол рядом с покойником, стаскивая сапоги.
Через несколько минут он поднялся, отряхивая пыль с мукарибского мундира и передергивая плечами. Военная форма была неудобной и неприятной — Эндерн почувствовал себя униженным, — сапоги жали, сабля непривычно оттягивала пояс и мешала, что раздражало и без того раздраженного полиморфа. Иногда он очень жалел, что иллюзии не распространяются на одежду, но ничего поделать с этим не мог.
Оборотень пошевелил кистями, проверяя, отзываются ли ножи в скрытых на предплечьях ножнах, водрузил фетровый колпак на голову. Затем нырнул на пол снова и, схватив раздетого покойника под мышки, с кряхтением и матом сквозь зубы потащил его к стене башни. Мукариб оказался тяжелее, чем рассчитывал Эндерн, но все же ему удалось поднять тело, затолкать в достаточно широкую бойницу между зубцами и сбросить в море. Оборотень привстал на носки, налег на стену и, присвистнув, проследил весь путь трупа вниз с высоты четыреста футов в Ам-Альбаар. Всплеск был почти не слышен.
Оборотень вернулся к месту убийства, подобрал скомканную одежду, а затем еще раз подошел к стене и отправил все это вслед за покойником.
И только после этого поправил колпак на голове, приставил мушкет к левому боку на парадный манер, встал смирно и принялся ждать смены караула.
* * *
Сменивший караульный ничего не заподозрил. Благодаря его таланту — из-за врожденной полиморфии или из-за того, что Эндерн просто чертовски хорош, — почти безошибочно копировать мимику и манеру держаться, отличить его от оригинала было очень трудно. Пока оборотень не откроет рот. Но этого и не потребовалось.
Покинув северную башню, Эндерн спустился со стены, пересек плац и сперва направился в арсенал, где сдал ружье. Эриб попытался завести короткий солдатский разговор, чтобы скрасить скуку дежурства, однако оборотень лишь многозначительно отмахнулся, всячески демонстрируя усталость и желание поскорее завалиться на койку.
Но до казармы так и не дошел.
Выйдя из арсенала, Эндерн бодро и уверенно зашагал к тюремному блоку. Встретившиеся на пути «товарищи по шатру», хоть и обращали на него внимание, однако не задерживали — настолько целеустремленно и быстро шагать в темноте мог только солдат, которому доверили срочное поручение.
Так Эндерн дошел до самых дверей тюремного блока, охраняемого парой караульных. Оборотень приложил к груди кулак, по-уставному кивнув, и извлек из-за кушака конверт с печатью алькид-мукариба и коменданта Тарак-Мутаби Амара ар Кадима. Печать, естественно, была не настоящей, сработанной при помощи магии, которой владеет каждый деканус Ложи, допущенный до финансов своего отделения. Откуда этот знает, как выглядит личная печать алькида, Эндерн не интересовался.