густеющей ночи. Тогда по одной из рук Пробежит дрожь. Стол стоит в углу, Под окном, за которым быстро мчится Вечернее небо. Это стекла? Нет, призма. Оконный луч Ищет что-то в полумраке зала. Здесь люди, как всегда. Там, снаружи, Бредет домой надежда, Усталая после долгого дня, Проведенного в городе, бог весть где. Друзья, проходите мимо. Это Не картина, а река. Как научиться Жить, то есть умирать? Уже не хватит Времени: кафе сейчас закроют. Столько недоразумений! Но на холсте, Судя по всему не конченном, слегка Блестят пустые бокалы. И это Единственное кольцо, может быть, обручает Две жизни, сливающиеся в одну. Картины Это вы, краски, это ты, свет — Да, вы тут, когда еще до зари Он открывает глаза. Вы всю ночь Не спали, в темноте оставались рядом И руками колыхали воду грез, Гоня по ним волны: круги тайны. Эту тайну вы, родня наших снов, Угадывали в них и делали своей. Земля — всего лишь избыток видений, Одежда, шевелящаяся нателе Той, что вечно гибнет, но не умирает. Таинственные складки. Чем они были? Вечерним солнцем за стволами деревьев. Миндалем невидимого, раскрывшим створки. Другие картины В последний раз: спальня, сад. Слабый свет просочился в альков. Способны ль Краски, эта доблесть продолжающих жить, Воскрешать то, чего больше нет? Вдали, на несуществующих картинах, Растет дерево между двумя телами, Почти слитыми по воле художника, даже Не одно, много, целая земля, И на листьях эти краски: если верить им, Жизнь не знает о мирах, обреченных гибнуть. Паря над нами, она оберегает Все, что мы любим, все, что любит нас. Синий, говорит темно-красный, подойди, Обнимемся, подражая жизни… Нет — Чтобы она восстала из нашего пепла И чтобы свет, наш ребенок, сиял. Light, in an empty room [133] Представляю себе, что вернулся. Но куда, Не знаю. Мне все до боли знакомо И в то же время кажется чужим. Я здесь жил? Нет, от меня тут не осталось следов, И я бесконечно печален. Но свет, Обитающий в этой спальне, как прежде, Идет ко мне. И та, что была светом, Говорит мне: да, мы состарились, я Перестала быть твоей надеждой, Знанием, что жизнь и смерть — одна и та же Роза, которая по утрам расцветает В пробуждении двух тел, сплетающихся вновь. Все же будем говорить. Я расскажу тебе, Как нежна твоя ночь, согретая мною, Я сбросила с себя простыню дремоты, Открывая мое тело, словно звездное небо. Это солнце в пустой комнате — тьма, Ты должен ощупью пробраться сквозь свет, Шагни в него: глаза откроются шире [134] , Даже начнут испускать лучи. Где мы теперь, ты, конечно, не