наружу. В глаза бьет лунный луч, узкий, но довольно яркий: я успеваю заметить тебя вдали, посреди мастерской, в которой ты продолжаешь свой нескончаемый поиск. Где мы сейчас? На крепостной стене. Ты сидишь под одним из массивных зубцов, прислонился спиной к камню и не глядишь в небо, в самом деле беззвездное. И поднимаешь над собой бумажные листы, сочащиеся кровью, — это еще одно лицо, лицо какого-то бога, великое страдание, которое ты чтишь. Чем же ты занят теперь? Глядя с порога, я не мог понять, но оказалось, что в действительности я стою совсем близко, мой друг, и вижу, какого ты огромного роста: исполин-садовник, ты направляешь поток воды — зеленой, и синей, и охристо-желтой, и, конечно, черной, и красной, как закатное небо, — на подвижные складки поля, где зародился мир. Вода эта течет из бесконечной дали, чтобы дать новую жизнь вспаханной почве. Потянулись вверх какие-то растения, еще вчера не знакомые ни тебе, ни мне. И овца, что со мной столкнулась, вновь подошла ко мне вплотную. Она тычется головой в мою руку, она дрожит. Чего-то просит, ясно — как все мы просим на этой земле. За мастерской большой сад или парк, деревья другой эпохи, старые дорожки уходят вглубь, но уже нигде не кончаются. Спустя некоторое время я останавливаюсь перед какой-то хибаркой. Можно подняться по трем ступенькам, войти: всего одна небольшая комнатка, стол, на котором некогда оставили клубок веревки. Клубок размотался, свободный конец веревки свисает со стола, почти касается пола. Труд переводчика Перевести? Молодой переводчик ныряет. Слова абсолютно точные, потому что он всегда останется молодым, а страница, на которую он глядит, — настоящий океан, непроницаемая масса воды. Множество солнц рассыпалось по слегка волнящейся глади мелкими искорками, с виду веселыми, но он знает: под ними бездна, сначала зеленый, затем сине-зеленый, донельзя темный, слой, и очень скоро — сплошная чернота. Нырнул. И тут же вокруг замигал смутный свет: иные проблески кажутся живыми существами. Вот один, прямо перед ним — что это? Он подплывает ближе, смотрит: нечто шарообразное, подрагивающее, с бледным огоньком внутри. Может быть, мерцает старая перегорающая лампочка над столом, заваленным книгами? Действительно, там сидит студент, уткнувшись лбом в тетради, обхватив голову руками. По-видимому, задремал. Окна комнаты наглухо закрыты, но снаружи в них яросгно хлещет вода. Какая тишина! Не останавливаться: плавными гребками плыть дальше, отдаляясь от этой медузы. А там что, еще более тусклое?