— Так, бойцы, слушай мою команду, — рыкнул я, разворачиваясь к столу, и чтобы два раза не повторять, активировал «Убеждение». — Приём пищи закончить. В две шеренги построиться! Бегом, м-мать!
Народ из-за стола, как веником смахнуло. Минуты не прошло, а они уже перетаптывались в двух неровных рядах на свободном пространстве. И мои, и не мои, и приезжие. Даже Димыч неловко мялся конце строя, мучительно соображая, как он здесь оказался.
Платон же стоял, где стоял и с живым интересом наблюдал за представлением. На него дар «Псионика» опять не подействовал.
Да и хрен с ним, не мешает и ладно.
— Менделеев, ко мне. Остальные на первый-второй рассчитайсь!
Димыч с облегчением выдохнул и покинул строй чуть не вприпрыжку. А с расчётом вышла неразбериха. Ватажники попросту не догоняли, что от них требуется.
— Да чтоб вас, — ругнулся я и отдал новый приказ. — Первая шеренга направо. Вторая налево.
С грехом пополам разобрались, но всё ещё не догадывались, к чему весь этот цирк. Лица у всех были, мягко сказать, недоумевающие.
— Первая группа. Старший Добруш. Вторая группа. Старший Митрич. Задача. Переместить весь хабар из склада в грузовики. Конвой выдвигается через четыре часа. Время пошло. — выдал я набор рубленых фраз. — Ответственный за приёмку. Митрич. Вопросы?
Здесь я чуть притушил силу «Убеждения», чтобы совсем уж не превращать ватажников в тупое стадо баранов. И тут же об этом пожалел.
— Так ночь же, Бесноватый. Темно, — неуверенно промычал Горлопан. — Может, завтра?
— Темно, говоришь? — переспросил я с усмешкой. — А я подсвечу.
И запалил в руке Смоляной Шар.
Аргумент проверенный, других не потребовалось. Проняло даже быковатого Добруша. Он, по-моему, немного протрезвел и первым погнал свою группу к складу. Следом, покрикивая на свою бригаду, — Митрич. Довольный, что его дважды назначили старшим.
— Мишель, что это было? — прошептал у меня за спиной Димыч.
Прежде чем ответить, я поймал на себе пристальный взгляд капитана. Он смотрел, словно впервые увидел.
Глава 18
— Что это было? — переспросил я и, секунду подумав, ответил: — Родовая магия. Тайная.
Последнее добавил специально, чтобы не вдаваться в подробности. Посчитал ненужным раскрывать все свои возможности перед нашим новым знакомцем.
Но это Димычу можно было любую дичь в уши вкрутить — в магии он не особенно разбирался. Платон же мне не поверил. Я почувствовал «Эмоциональным окрасом», как его развеселил мой ответ. И в то же время насторожил.
«Знает стервец, что я Смолокуров, — подумал я, глядя капитану в глаза. — И что у Смолокуровых нет ментальной магии, тоже знает».