— У меня свой интерес, — как бы между прочим добавил дед. — Есть ещё одна закавыка, которую надобно прояснить.
— Не темни старый, что за закавыка такая? — насторожённо нахмурился Добруш.
Очевидно, этот момент они не обговаривали.
— Эх, — почесал бороду Митрич, — не хотел говорить, пока капитана не выберем, но раз уж спросил… Свою долю пересчитать хочу. Свою и своих людей.
Его заявление произвело эффект сферического взрыва в вакууме.
— Ты охренел, старый⁈ — успел я разобрать слова Добруша.
После чего повскакивали и заговорили все разом. Громко, в негативном ключе. В основном матом. Денежный вопрос зацепил ватажников за живое. Терять нажитое непосильным трудом, тем более делиться с бывшими, скажем, рабами никто не хотел.
Димыч в испуге отполз к дальнему концу лавки. Митрич держался твёрдо, но на всякий случай сделал два шага назад. Мои сдвинулись ближе ко мне. Хмурый с Дергачём по широкой дуге переместились к Митричу.
Толковище, ещё не начавшись, мгновенно превратилось в базар.
А мне стало весело.
Теперь понятно, для чего меня старый по базе таскал. Показывал всем, какая у него силовая поддержка. И, кстати, сработало. Мужики ругаться ругались, но от рукоприкладства воздерживались. И нет-нет опаской косились в мою сторону.
Соглашусь, ход красивый. И пересчёт доли поддерживаю. Просто не люблю, когда меня используют втёмную. Но раз уж пошла такая пьянка, сыграю-ка я в свою дудку. Как там приснопамятный Прохор говорил в нашу первую встречу? Право здесь только одно — право сильного? Ну вот сейчас и проверим.
Я, в свою очередь, встал. Свистнул, привлекая, внимание. И когда стало тихо, громко и чётко сказал:
— Не хотите по совести, поступим по-моему. Чтобы вам проще было делить, я заберу половину.
Ответом мне была тишина. Гробовая. Народ взвешивал риски.
Я бы тоже прикинул, если бы хоть приблизительно знал, сколько хабара лежит на складах. Похоже много, раз мужики до сих пор не дали заднюю. И надо их как-то замотивировать.
Можно было убить вопрос посредством Даров. «Внушение» вполне бы справилось с ситуацией. Но я посчитал, что так неспортивно.
Поэтому запалил в руке Смоляной Шар и, хищно улыбнувшись, спросил:
— Кто-нибудь хочет оспорить?
Глава 16
Спорщиков ожидаемо не нашлось.
Но и соглашаться с «щедрым» предложением ватажники не торопились. Хмуро молчали, морщили лбы, с опаской косились на сгусток синего пламени в моей правой руке. Я же сканировал их Дарами, чтобы не прозевать начала атаки. Если кто на такое решится, конечно.
Прямой угрозы не ощущал. Опасность была, но общая — фоном. И без тенденции к росту. «Эмоциональный окрас» показывал целую гамму сильных эмоций: злость, возмущение с густой примесью страха и острые приступы жадности. В то же время я видел, что многие мужики задумались в поисках выхода из сложившегося положения. Такого, чтоб и в живых остаться, и лицо сохранить.