— В Слободу, на центральную площадь, — ответил я, пристраивая стетсон у себя на коленях.
День радовал продуктивностью, не стоило ломать тренд. Часы показывали ближе к пяти, но у меня оставалась надежда успеть в местную администрацию. Насколько я понял, Земли тут только по названию Дикие, и своя бюрократия присутствовала в полном объёме. И чем раньше мы с Димычем вникнем в проблему, тем проще будет потом.
Глава 24
Слободская администрация выглядела сельсовет сельсоветом. Низкий штакетный забор, палисадничек с чахлыми ёлками, дорожка с бордюрами, отсыпанная мелким гравием. За забором — одноэтажное здание из уныло-серого силикатного кирпича. Двускатная крыша, центральный вход с невысоким крылечком, два крыла с пыльными, давно не мытыми окнами. Бюста какому-нибудь вождю не хватало, в остальном аналогия полная.
Под навесом крыльца пестрела россыпь табличек: «Управа по делам ватаг и ватажников», «Слободской мировой суд», «Главный зал толковища», «Департамент исправления наказаний», «Отдел прямого контрактования», «Биржа свободных вакансий». В отдельном пристрое с толстыми решётками на окнах и дверями на массивном замке располагалась та самая «Долговая яма», куда с утра отправился Митрич. Нам она ни к чему. Надеюсь, вообще, не понадобится.
Я кликнул Димыча, с ним направился к главному входу. Оказавшись в фойе, наскоро огляделся и недовольно нахмурился. Похоже, мы успели к закрытию. Ну или не успели, что равнозначно. В любом случае настроения мне этот факт не прибавил. Не для того сюда ехали, чтобы уйти с пустыми руками.
До пяти оставалось ещё десять минут, но народ уже массово покидал кабинеты и выходил в коридор. Народ большей частью мундирный, с портфельчиками — вероятно чиновники, что в моём представлении не слишком вязалось со статусом Диких Земель. Так-то я ждал здесь встретить нечто вроде конторы шерифа с вольным обращением и минимальным количеством клерков, а тут целый бюрократический аппарат.
— Любезный, — я ухватил за рукав одного помоложе, с набриолиненным пробором и петличками коллежского регистратора. — Не подскажете…
— Присутственные часы закончились, — с раздражением буркнул тот, пытаясь высвободиться из моей хватки. — Приходите в надлежащее время. В понедельник.
«Крыса чернильная! Да что он себе позволяет⁈», — гневливо отреагировал Мишенька, не привыкший к подобному неуважению.
Мелкий прорезался неожиданно резко, но на этот раз я был с ним солидарен. Не стоило так со мной разговаривать, если зубы, конечно, не жмут.
— И всё же придётся вам задержаться, — недобро процедил я и, нащупав нерв на локтевом сгибе невежи, точечно придавил.