Остались сущие мелочи: выяснить сколько мы за груз выручим.
Но основная задача — не пролюбить эту выручку.
Так-то честную половину мне обещали. Но это там в лагере и на словах. А здесь, когда объёмный груз вот-вот превратится в живые деньги, всё может поменяться радикальнейшим образом.
Глава 20
— Сколько⁈ — присвистнул Димыч. — Да я столько за год с двух заводов не зарабатываю. А ты за день…
Мы стояли в шикарном холле Первого Дальневосточного Банка у дубовой кассовой стойки, где за фигурной решёткой работали миловидные девушки. Димыч с ошарашенным видом таращился в чек. Я с улыбкой смотрел на Димыча. Рядом угодливо изогнулся банковский клерк.
Поводом для улыбок послужила семизначная сумма. Моя доля со сданного хабара составила без малого полтора миллиона. Я до сих пор не до конца разобрался в покупательской способности местной валюты, но раз уж самого Менделеева впечатлило…
— Не путай кислое с пресным, — справедливости ради заметил я. — Не заработал. Отжал. Тупо ограбил, если тебе так понятнее.
Но Димыч решил пропустить мимо ушей юридическую составляющую неожиданного богатства и продолжал пялиться в бумажку с водяными знаками.
К слову сказать, мои опасения не оправдались. Добруш на удивление легко расстался с деньгами, заплатив честную долю Митричу, его людям и моим мужикам. Я имею в виду те деньги, что причитались им с огненных шершней, за участие в заварушке в ущелье и за бой в лагере с Боде-Колычовскими. Своими честно заработанными я делиться не собирался. Эти средства наши с Димычем и пойдут строго по целевому назначению.
— Что дальше? — спросил Менделеев, наконец налюбовавшись на приятную цифру.
Хороший вопрос. Но перспективные планы мы обсудим чуть позже, пока же надо куда-то определить капитал.
Шарахаться с чеком по незнакомому городу, да ещё на ночь глядя — верх безрассудства. Отнять не отнимут, но потерять можно запросто. И вряд ли мне Добруш вторую такую бумажку выпишет. Плюс паранойя никуда не делась. Чек можно отозвать, аннулировать или ещё каким-либо образом обнулить. Так что лучше превратить его в живые деньги.
— Что дальше? — задумчиво протянул я и перевёл взгляд на банковского клерка.
— Желаете открыть счёт? — расплылся тот в подобострастной улыбке. — Могу предложить вам самые выгодные условия.
Ага, самые выгодные. Они же единственные. Конкурентов Первому Дальневосточному мною в Лососиной Бухте замечено не было. Что странно, деньги здесь, похоже, гуляли аховые.
— Пожалуй, да. Желаем, — важно кивнул я, хотя со стороны это смотрелось как минимум забавно.
Сейчас я в своих зачуханных шмотках и замызганном сюртуке с жёлтым подкладом выглядел как бомж с теплотрассы. Но эта проблема меня меньше всего волновала. Кого стесняться? Народу по вечернему времени в банке немного, все незнакомые. Да и по здравому размышлению, какая разница во что я одет? Хоть в мешок из-под сахара с прорезями. Когда на руках столько бабла, тебя везде примут как родного. Вот и клерка это обстоятельство ничуть не смутило.