В центре расположился гараж, больше походивший на сеновал. Внутри, судя по матюками и звону металла, пытались вдохнуть новую жизнь в одну из таких вот пожёванных.

Перед гаражом, на относительно чистой площадке, блестела краской техника, выставленная на продажу. И выбор откровенно не радовал. Две полуторки (одна открытая, одна с залатанным тентом), кургузый тягач без платформы и тройка пикапов. Третий, похоже, только что выкатили. Лопоухий мальчишка как раз закончил его мыть и теперь натирал баллоны чем-то чёрным и жирным. Процесс контролировал непосредственно М. Водовозов.

— ТщательнеЕ три, тщательнеЕ, — покрикивал он, стоя у пацана над душой.

— Да тру я, Макар Силыч, тру, — откликнулся тот, ожесточённо шоркая сапожной щёткой по ребристой резине.

— Да где ж трёшь? Вон пятно пропустил. Дармоеды, и за что я вам только копейку плачу…

Я таким себе всегда кулака представлял. Крепкий, кряжистый, с пузом. Бородатый. Лицо в оспинах, неприятное. В красной косоворотке навыпуск. Поверх — жилетка с атласной спиной. Широкие штаны заправлены в яловые сапоги. На голове картуз с высоким околышем.

Завидев нас, он прищурился, оценивая нашу платёжеспособность и, очевидно, пришёл к ошибочным выводам.

— Заблудились? — спросил М. Водовозов, невежливо сплюнув мне под ноги.

— Да нет, по адресу, — бросил я, раздражённо дёрнув щекой. — Говорят, у тебя можно транспорт купить. Продаёшь?

— Продаю, — хмыкнул М. Водовозов и, демонстративно осмотрев меня с ног до головы, уточнил: — Тем, кому осемнадцать годков есть и тем, кто с деньгами.

Намёк на мой/Мишенькин юный возраст и непрезентабельный вид был предельно прозрачен.

Да етиш твою меть, и этот туда же. Можно подумать, он здесь кастомными тачками торгует, а не восстановленным барахлом. Нет, так-то, мне на его мнение плюнуть и растереть, но осадочек неприятный остался. И очень захотелось сделать Макар Силычу больно. Например, руку сломать.

— Дядь, а ты ничего не попутал? — процедил я, заиграв желваками.

Выходка М. Водовозова не прошла мимо внимания Грека, и он тут же включился в «беседу».

— Слышь, убогий, — пробасил он, нависая над автоторговцем всей своей громадной тушей. — Ты бы язык прикусил, пока он у тебя ещё есть.

Макар Силыч заметно сбледнул с лица и сделал два шага назад, пробормотав неразборчивые извинения. Развивать конфликт я не стал. Не затем сюда шли.

— Ладно, Грек, успокойся, — притормозил я здоровяка. — Он уже всё понял и сейчас продаст нам самое лучшее, что у него есть. За недорого. Так ведь, уважаемый?

— Да, да, только самое лучшее и обязательно за недорого, — засуетился М. Водовозов. — Пройдёмте, я всё покажу.