«Ну тут уж сам бог велел, — усмехнулся я. — Заодно проверю, как нас охраняют».

С этой мыслью я, как был голышом, дошёл до калитки, толкнул…

Тут же раздался пронзительный свист, и темноту прорезал ослепительный луч. Вышкарь на ближайшей к бараку вышке развернул прожектор, и я оказался в пятне света. Как клоун на цирковой арене.

Бенефис, твою мать. Ладно хоть на звук не стреляли.

* * *

— Куда-то собрался? — послышался сверху язвительный голос.

— За водой, — ответил я в темноту и поднял над головой пустое ведро, в подтверждение своих намерений. — Не стреляйте.

На стене послышались шаги, говоривший приблизился и, рассмотрев меня во всех подробностях, и выругался:

— Тьфу, прости господи, срам-то прикрой. Новенький, что ль? Правил не знаешь? Вам потемну запрещено выходить за колючку.

— Новенький, да. Говорили, забыл… — виновато промямлил я, усиленно моргая, чтобы адаптироваться к смене света и тени.

Сначала различил силуэт с паромётом на изготовку… Потом проявилось светлое пятно лица. Я встретился с настороженным взглядом охранника… И меня осенило. Раз уж так сложилось, почему бы и не попробовать?

— Новенький, да, — уже громче повторил я, зафиксировал визуальный контакт и, активировав «Убеждение», мысленно приказал: — Скажи своим, что всё под контролем. Вода в бане кончилась. Иду к общей бочке. Пропусти. Своим скажи, что ты разрешил.

По идее невербальный приказ должен сработать. Но полной уверенности не было.

— Чё стоишь, зыришь? — грубо спросил патрульный, и у меня душа ушла в пятки. — Иди.

Я сначала не поверил ушам. Но в следующий миг понял, что нервничал зря. Невербальный «Псионик» прошёл, и это значило, что мои возможности возросли кратно.

— Нормально всё! — прокатился над лагерем крик. — У каторжан вода кончилась. Молодого послали. Я пропустил.

Так просто? По всему выходило, что да. Шаги патруля удаляясь затихли. Вышкарь отвернул прожектор для наблюдения за стеной. Я остался один, никому не интересный, ненужный. Собственно, чего и хотел.

По-хорошему бы чресла прикрыть, и браслеты для маскировки обратно напялить, но возвращаться не стал. Боялся спугнуть удачу. К тому же, нагой человек по умолчанию не воспринимается как угроза. Поэтому пойду-ка я так.

Босиком, с берёзовым листком, прилипшем к ягодице, и с ведром в руке я направился к кухне, но остановился на середине пути.

У лебёдки возился охотник, опуская аэростат. С моим появлением не всполошился, даже мой внешний вид его не смутил. Наверняка подумал, что раз меня выпустили, были на то причины, и продолжал заниматься своими делами. А я не стал упускать новый шанс и решил выяснить ещё кое-какие подробности, нужные мне для побега.