— Агнета, что за чертовщина⁈

— Фридрих, — судорожные рыдания оборвали конец реплики.

— Господи, да что ж это за наказание такое! Сначала вы напрочь игнорируете все, чему я вас учил, а потом требуете, чтобы я вас спасал!

— Нойер, поверь мне, я следующая! Они меня обязательно убьют!

— У тебя есть кто-то, у кого ты могла бы переночевать? — Нойер перешел к делу.

— Может, мне пойти в полицию?

— И что ты им скажешь? Что тебе кажется, что… тебя преследуют… зеленые человечки? Тебя же на смех поднимут!

— Тогда, может, мне позвонить тому типу из BND?

— Можешь, но тогда тебе придется распрощаться с профессией. Ты к этому готова?

— Нет. Но если меня убьют…

— О том, что будет, когда тебя убьют, мы поговорим после того, как тебя убьют, — отрезал он.

— Ну ты и гад, Фридрих!

— Отлично, вижу, начинаешь приходить в себя, — тон Нойера слегка смягчился. — Вот что: у тебя есть соседи, у которых ты могла бы пересидеть эту ночь?

— Я никогда не задумывалась об этом.

— Так подумай сейчас.

— Я постараюсь…

— Тогда слушай меня внимательно: перед тобой стоит одна задача — пережить эту ночь. Утром я буду в Бонне. Вылетаю первым же рейсом. Напомни мне свой точный адрес. И выше нос!

* * *

Полковник Эрнст рвал и метал. Третий серьезный прокол за несколько дней — это было слишком. Тяжелая хрустальная пепельница с грохотом врезалась в стену, разбившись на мелкие осколки. Адъютант, вытянувшийся у двери по стойке «смирно», не моргнул и глазом.

— Кретины! Стадо самонадеянных болванов! — в сердцах орал Эрнст.

Лицо начальника разведки от ярости пошло огромными бордовыми пятнами.

— Один сливает секретные документы в прессу, потому что ему показалось, будто его баба неровно дышит к канцлеру. Нервы у него, видите ли, сдали! За собой бы лучше смотрел, дятел пустоголовый! Вторая решает поиграть в благородство и бежит сдаваться русским. А у третьего вырос ствол вместо мозгов и члена!

Подчиненные знали: в такие моменты имеет смысл замереть и переждать грозу, даже если в тебя летят осколки хрусталя. Иначе сам окажешься крайним. Обычно спокойный и рассудительный в критических ситуациях, сейчас Эрнст нуждался в подобной разрядке. Приступ неконтролируемой ярости словно открывал невидимые шлюзы в его голове. Хаотичные, тревожные события дивным образом пересобирались, и в конечном итоге все вставало на свои места, возвращая сознанию идеальную ясность.

— Он, видите ли, ликвидировал Линднер! Прямо перед воротами советского посольства! — крик постепенно переходил в зловещий шепот. — Идиот принял «единственно верное решение», действовал в «нештатной» ситуации… — Эрнст в ярости скомкал донесение из Бонна. — Манфред, отзовите этого недоделка. Немедленно! Мы ему покажем, что такое настоящая «нештатная» ситуация! Он до конца дней мочиться под себя будет! На площади! Чтобы другим неповадно было!