— Ну что, Арсений Дмитриевич, лично будешь завтра зятя встречать? — неожиданно спросил он.

— Простите, Андрей Андреевич, не понял, — растерялся Кацолапов.

— Что, не успел еще тебя обрадовать?

— Я говорил с ним час назад. Он ни словом не обмолвился, — ответил Арсений Дмитриевич, чувствуя, как внутри нарастает волна недовольства.

— Не злись на Басова. Вопрос решился пятнадцать минут назад. — Рано утром в Западный Берлин, оттуда — военным бортом в Москву. И не звони ему больше. Все делается в условиях абсолютной секретности. В этом замесе начинаешь опасаться и своих, и чужих.

— Нашли выход? — осторожно поинтересовался Кацолапов.

— Похоже. Надо сказать, твой Костя — большой молодец. Придумал такую формулировку, что сам черт ногу сломит. Однако благодаря ей каждая из сторон сможет объявить себя победительницей.

— Растет зятек, — ответил Кацолапов, — но внушение я ему все равно сделаю.

— Арсений, твой зять не просто изобрел компромисс. Он нашел способ удовлетворить партнеров, не уступив при этом ни миллиметра советских позиций. Дело за малым: донести все это до Леонида Ильича.

— Сами будете докладывать?

— Нет, дадим слово автору идеи.

— Скоро буду к зятьку на прием проситься, — довольно улыбнулся зам.

— Это вы сами между собой решите. Но парня ты для своей Альбины нашел достойного.

От этих слов на душе у Арсения Дмитриевича потеплело. Кто угодно и сколько угодно мог твердить о протекционизме и кумовстве, но его Костика это точно не касалось. Дипломат прокладывал себе дорогу исключительно головой и профессионализмом. Краснеть за зятя Кацолапову не приходилось и, даст Бог, не придется.

Старый коммунист, несмотря на свои высокие карьерные достижения, в глубине души верил в Бога и, бывая в зарубежных командировках, посещал соборы, маскируя подобные походы своим интересом к архитектуре. Но в этом он не признавался никому, даже собственной жене, не потому что не доверял, а потому что оберегал: меньше знает — нечего будет ответить, если вдруг спросят.

* * *

Марфа Григорьевна с нетерпением поглядывала на часы. Время как будто остановилось. Она пересмотрела все новости, будучи не в состоянии сосредоточиться ни на одной. «Наконец-то!» — подумала она. Женщина вышла в прихожую, достала из кармана халата маленький блокнотик и набрала номер. После третьего гудка, как и было условлено, на том конце ответили.

— Это аптека? — тихо спросила она.

— Нет, это книжная лавка. Звоните завтра после половины десятого.

Ледникова повесила трубку.

— Марфуша, с кем это ты разговариваешь в такое позднее время? — раздался из комнаты голос мужа.